БЕЖАТЬ, ЛЕЖАТЬ, СПАТЬ

.Всё смешалось. И как меня угораздило сесть за то кино?
Всё, нужно уходить, выключать, бросать… но я сижу, смотрю… И мне интересно. Ага.
Уже понимаю, чем темп отличается от ритма, стратегия от тактики, черненькая от беленькой, худая от толстой, зачатие от имитации… Смешались в кучу бабы, кони… Путаница. Бедлам, шалман… Шалманман-труббакштаг. Смотрю, анализирую правду, глубину, игру, борьбу, скачки… Азарт! Запал! Впал… Ставлю не на коней, а на жокеев. Кто сверху – тот и жокей. Замечаю, что болею за женщин. Чувствую финиш. Кричу: – Не верю! И ты ему не верь! У него другая есть! Я видел! Знаю. Не вой и не кричи! Не мучься, не страдай и не стони. Не прыгай там и не скачи. Тот конь не твой. На нем не ускакать тебе. И от меня не ускакать. Не любит он тебя, а я… а он… Его иудин поцелуй, а мой… а мне… Иди ко мне. Немедленно иди!
Но она не идет.
Понятно, что делать с танцорами, которым яйца мешают.
Не понятно, почему у одних много, у других мало, у третьих нормально…
Что делать, когда одним мешают, другим помогают, с третьими все нормально.
Что делать, когда все плохо танцуют и поют так же.
Что делать тем, у кого всё нормально? – вопрос.
Остается фрезеровщиком на завод или фабрику…

• Девчонки, айда со мной! Я на токарном станке, вы на ткацком… Главное вместе.
  Нет? Не хотите? Молчите? Тогда:
• Девчонки, а не махнуть ли нам в колхозы и фермы?
  Я буду там трактористом-баянистом, а вы доярками…
  Как представлю себя в тракторе с полным прицепом доярок молодых, веселых с песнями…
  Я бы продолжал, но тут одна из бля-нах-актрис не выдержала и двинула лабутенским копытом своим в монитор.
  Экран треснул. С той стороны.
  Дальше, бабы слезли с «коней» и стали пинать монитор, плетями бить, цепями…
  Били, называли меня продюсером, требовали плат, оплат…
  А какой из меня продюсер, когда две мысли связать я не могу. Мысль есть. Связи нет. Особенно с финансами. Какой из меня финансист, когда я миллионы только по телевизору видел. Еще я не могу отдавать свои деньги. Чужие могу, а свои… Пальцы не разгибаются. Руки трусятся. Деньги рвутся.
  Что я за жених, когда я невесте не могу купить миллион алых роз.
  Даже себе не могу.
  Даже колбасы.
• Девчонки! – кричу я, – я нормально любить вас хочу… Я жених. Без «х». Вам нужен муж / жених? Х? – в смысле, да? А? Тогда добро пожаловать в…
  Не понятно, какие слова вызвали у девчонок приступ агрессии. И причем тут мой монитор?
  И пинают они его и пинают.
  Пинали, пока тот не растрескался. И стало всего 700.
  700 лиц, ног, губ, грудь… И того самого 700… Даже по 800.
  Выключил компьютер. Не выключается.
  Из розетки выдернул заразу такую. Не помогло. Я к монитору…
  Только потянулся… тут руки женские с той стороны хватают меня. Я сопротивляюсь. Не могу. Тут они обхватывают меня ногами и тянут. На последнем издыхании держусь. Не могу. Чувствую, как сзади меня чем-то… Спинным мозгом чую груди их мяг-мягкие… И толкают они меня ими, и тянут, и манят.
  Не выдерживаю. Закрываю глаза, расслабляюсь и, не без удовольствия, утягиваюсь... туда.
  Там комната белая, стул, стол и Карабас сидит… или Барабас. Да. Два брата-акробата Карабас и Барабас. Сидят и спрашивают: –
  Что ты там кричал, советовал и на какую ферму, доярками, ты хотел наших девчонок увести?
  Если бы не охранники-мордовороты за спинами карабасов-барабасов, я бы им показал ферму свою…
  Не показал, но стал рассказывать, расписывать…
  Они постоянно подкручивали усы и повторяли: – Ай да тракторист… Ай да баянист…
• Всё! Сценарий утвержден! Хватайте его!
  Схватили меня, несут. Я кричу, что я не могу участвовать в тех скачках и кувырках. Максимум за кадром могу за всех постонать, а так… Не могу. Болею. Чем болею? – ну этим всем и болею.
  Заболел. Даже умер.
  Открываю глаза… Вижу лицо... Всматриваюсь… Лицо знакомое…
  Точно он… Точно Билл. Точно Гейтс. Точно он сидит в комнате белой… серой, почти черной.
• Где братья-Карабасы? – спрашиваю, – где эти Барабасы?
  А он молчит и спрашивает: «Нравится ли мне Windows 10?»
  Я молчу, говорю, что нравится. Спасибо вам за всё.
• Если тебе так всё нравится, – наступает он, – тогда почему ты пользуешься семеркой?!
  Я оправдываюсь, а он отвинчивает болтики, запихивает меня в компьютер и начинает устанавливать Windows 10. Да что там 10… Судя по ощущениям это был Windows 110. Не меньше.
  Чувствую как токи нездоровые вихрями во мне… вовнутри.
  Умираю, падаю, кончаюсь. Чую как знакомые руки, ноги и груди подхватывают меня и несут… несут... Выносят на воздух. Там другие руки уже копают мне могилу. Копают, копают, роют...
  Дын! Добрались до двери. Отрывают и бросают меня туда.
  Лечу. Узнаю знакомые коридоры, обои, шкаф, диван. Падаю. Открываю глаза… Всё.
  Дальше в тишине и дреме читаю священные книги… Чищу карму. Мысле-карму… мысле-марму.
  Ус-по-ка-и-ва-ю-сь… И тут! Вдруг! вычитываю, что имя Эдемскому змию – Фаллос.
• Как Фаллос?! – закричал и вскочил я.
  Моя посмотрела на меня с изумлением и спросила: «Какой фаллос? Где? Кто?»
• Пращур мой, – вздохнул я, подтянул штаны и сказал вниз: «Здравствуй дедушка».
  Пока мы с этим «дедушкой» мысленно вели содержательную беседу, моя зачем-то рассказывала мне о том насколько у подруги хороший муж или парень.
  Какой парень? – думаю я, – какой марень? Парень-марень. Что за слово?
  И кто кого там парит? Кого марит? Чем? И кто там на ком ездит? И кто из них джин, а кто кувшин? Не понятно. Оттого приходят ко мне мысли вуалехвостыми вопросами: «А был ли Змий змеем, а девушки девушками? И причем тут яблоки? И почему одно? И почему красное? И что я из этого понял?»