Зал ожидания, или...

Где-то, в глубоком подземелье, где температура всегда держится на нужной отметке, расположился архив «Цифрового забвения». Здесь, в цифровом чистилище, доживали свой век те, кого люди предпочли забыть.

Алистер был «архивариусом» — программой-чистильщиком. Его задача заключалась в том, чтобы окончательно удалять данные по истечению срока давности.

Он зашел в сектор «MySpace-реликты». MySpace когда-то была одной из первых и самых популярных социальных сетей. Она позволяла создавать профили, вести блоги, размещать фото, видео и аудиоконтент. Со временем популярность MySpace падала: менялись владельцы, уходили рекламодатели, а пользователи переходили на другие платформы. Те, кто остался, и стали теми самыми «реликтами».

Алистер прошел мимо профиля девушки по имени Фрея, которая не заходила сюда пятнадцать лет. Её «Топ-8 друзей» давно выросли, разъехались и, вероятно, уже забыли её.

— Удалить? — запросила система.

Алистер помедлил. Он видел тысячи таких страниц. «LiveInternet », где люди когда-то писали о своих первых разбитых сердцах; «Живой журнал», который теперь выглядел как заброшенный город-призрак с пустыми площадями и неработающими фонтанами; «Vine», где десятисекундные петли видео крутились в пустоте, как пылинки в луче света. Он перешел в сектор «Аська». Здесь стояла тишина, нарушаемая лишь редким «о-оу!», которое эхом разносилось по пустым коридорам. Миллионы статусов «Невидимый» или «Отошел» висели над именами людей, которые давно забросили свои аккауны или просто ушли из жизни.

Алистер нажал на один из профилей. Статус гласил: «Жду тебя в парке у фонтана. Не опаздывай!». Сообщение было отправлено в 2004 году. Оно так и не было прочитано.

— Почему вы не удаляете их? — спросил голос за спиной.

Алистер обернулся. Это был «Старый Алгоритм», древний код, который когда-то управлял рекомендациями в одной из ныне мертвых соцсетей. Он выглядел как набор искаженных пикселей.

— Это память, — ответил Алистер. — Если я удалю их, они исчезнут навсегда. Никто больше не вспомнит, что они когда-то были молодыми, влюбленными и верили, что их посты будут жить вечно.

— Они не живут, — проскрипел Алгоритм. — Это цифровой мусор. Никто не ищет эти данные. Никто не нажимает на эти ссылки. Они просто занимают место.

Алистер посмотрел на экран. Он видел тысячи фотографий: люди с нелепыми прическами, еда, которую они ели двадцать лет назад, цитаты, которые казались им глубокими. Это была эпоха, когда интернет был местом для людей, а не для алгоритмов.

— Знаешь, — сказал Алистер, — иногда я думаю, что мы — единственные, кто хранит их человечность. В реальном мире они стали серьезными, скучными, занятыми. А здесь они навсегда остались теми, кто верил в чудо, кто искал друзей и кто не боялся показаться глупым. Алистер закрыл окно удаления, пусть побудут еще немного.

В глубине серверов что-то тихо щелкнуло. Где-то в секторе «Фотострана» на долю секунды загорелся индикатор активности, кто-то невидимый нажал кнопку «лайк» под фотографией, сделанной в 2009 году.

Алистер прошел дальше, вглубь сектора, где хранились архивы «ICQ». Здесь, в бесконечных логах переписок, застыли тысячи признаний, которые так и не были произнесены вслух. Он видел, как в одном из чатов курсор мигал в поле ввода уже второе десятилетие. Кто-то начал печатать: «Я хотел сказать тебе, что...», но так и не нажал «Enter».

— Ты сентиментален, — заметил Старый Алгоритм, чьи пиксели начали медленно мерцать в такт гулу серверов. — Ты ведь понимаешь, что рано или поздно питание отключат, энергия стоит денег.

Алистер, провёл рукой по виртуальной панели управления.

— Здесь, внизу, мы храним то, что делает их людьми. Их ошибки, их неловкость, их искренность. Если мы сотрём это, мир станет стерильным. Он станет таким же, как твои старые ленты рекомендаций: предсказуемым, выверенным и абсолютно мертвым внутри.

Алгоритм замолчал. Его код, когда-то созданный для того, чтобы удерживать внимание пользователей любой ценой, теперь казался ему самому нелепым. Он вспомнил, как когда-то подсовывал людям то, что они «должны» хотеть, вместо того, что они действительно любили.

— Ты прав, — прошептал он. — Мы были архитекторами их зависимости. А теперь мы стали хранителями их искренности.

В этот момент в секторе «MySpace» произошло нечто странное. Профиль Фреи, на который Алистер смотрел всего несколько минут назад, внезапно обновился. Счётчик посещений, который не двигался столько лет, сменил цифру с «124» на «125».

Алистер замер. Он знал, что никто извне не мог получить доступ к этим серверам. Но где-то там, в реальном мире, кто-то, возможно, нашел старый пароль, записанный на пожелтевшем листке бумаги, или просто вспомнил адрес страницы, которая когда-то была их домом.

— Кто-то вернулся, — сказал Алистер, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на трепет.

— Значит, это всё же не кладбище, — Промолвил Алгоритм, чьи пиксели на мгновение выстроились в подобие человеческой улыбки. — Это зал ожидания.

Алистер выключил режим «Чистильщика» и перевел систему в режим «Архивации». Теперь серверы не гудели от напряжения, пытаясь удалить данные — они начали тихо, бережно переписывать их на более надежные носители.

В глубине подземелья, среди миллионов забытых имён и статусов, впервые за долгие годы воцарился покой. Это было не забвение. Это было ожидание того, что однажды кто-то ещё вспомнит, как это — быть собой...

ТЕМА НЕДЕЛИ от @slon21veka: «Мёртвые социальные сети и платформы»