@peshehod,
Привет,

Я не совсем ясно выссказал мысль.

Смотрите:
С ростом роботизации производства человек теряет статус экономически необходимого элемента системы. А когда производство, логистика и даже управление работают без массового человеческого участия, население перестаёт быть источником налоговой базы, а становится объектом перераспределения.
В такой конфигурации государство больше не зависит от граждан экономически. Зависимость разворачивается в обратную сторону: граждане зависят от доступа к ресурсам, который контролируется не через избирательные механизмы, а через инфраструктуру и распределённые системы допуска.
Это подрывает фундамент национального государства:
массы перестают быть рычагом, потому что они больше не являются экономической необходимостью.
А когда государство теряет экономическую опору в виде массового налогоплательщика, реальная власть смещается туда, где сохраняется контроль над потоками:
• автоматизированное производство;
• логистика и цепочки поставок;
• финансовые и платёжные системы;
• данные, облака, стандарты, платформы.
Крупные компании, производящие и контролирующие эти «блага», начинают оказывать всё большее влияние на правительства — не из-за формального захвата власти, а потому что именно через них проходит функционирование экономики.
Да, в любой группе существуют функции управления: распределение ресурсов, принятие решений, санкции. Но это не означает существование единого центра.
В современном мире центр всё чаще превращается из места в протокол:
решения принимаются не «в столице», а внутри распределённых финансовых, логистических, информационных и стандартизационных систем. Это не анархия, а управление через инфраструктуру.
Уже сейчас многие ключевые решения происходят выше выборной политики:
• доступ к платежам, кредиту, страхованию, облакам, рынкам и платформам;
• стандарты и комплаенс;
• алгоритмические рейтинги, риск-скоринг, модерация, автоматические санкции.
Эти механизмы не требуют единого правителя.
Они требуют сети операторов и правил, где власть распределена между узлами.
Поэтому возможен «мир без центра» в точном смысле:
• нет одной столицы, которую можно «взять»;
• нет одного командного пункта, который можно уничтожить;
• управление распределено между множеством узлов, каждый из которых контролирует свой рычаг.
Аналогия очевидна: Интернет работает без единого центра, но это не хаос — там есть протоколы, маршрутизация, точки контроля, DNS, стандарты.
Так же может работать и власть: как сеть взаимных зависимостей и автоматизированных правил.
Речь идёт о политической “энтропии адреса”: у власти исчезает единый адрес, при сохранении управления как функции.
Государства не «падают» мгновенно.
Они теряют смысл как центральный узел, потому что:
• больше не являются экономически необходимыми посредниками между людьми и производством;
• перестают быть главным каналом принятия решений;
• остаются оболочкой легитимации в системе, где реальное управление ушло в инфраструктуру.