Кому-то везет на учителей. Даже здесь я встречал голосят, гордых своими учителями. Мне вот как-то не везло. В школе всегда с училками проблемы бывали.
Помню математичку, которая вдобавок еще числилась классным руководителем. Один раз она оставила несколько детей убирать класс после уроков. Уже не помню, за какую провинность. Помыл я указанную парту и говорю ей, мол, все, пойду. А она мне: нет, мол, у вас — коллективная ответственность. Так как такой-то парень не домыл своей парты, останутся все.
Я ей тогда говорю, что вы, мол, называю ее по имени-отчеству, не имеете права. А она мне, мол: да как ты смеешь, сопляк, со мной так разговаривать! Да я тебя... да я на тебя в парторганизацию буду жаловаться!
Другая, уже в старших классах... училка по литературе. Проходили мы тогда «Вишневый сад». И там Раневская говорит Пете Трофимову, мол, отдала бы тебе дочку, но как? Тебе, мол, уже двадцать пять лет, а у тебя даже любовницы еще не было.
И училка говорит: какая, мол, низость!
А я ей с места отвечаю:
— А вы бы дочку отдали за человека, у которого до двадцати пяти лет даже любовницы не было?
А она как разорется. Мол, я аморальный тип. Да как я посмел! Ну и так далее... В общем, схлопотал двойку. А что я такого сказал?
Да, но не все так плохо. И по моей улице один раз прошла праздничная толпа. Готовился я тогда в институт. И работал я с репетитором над моим самым слабым местом — русской грамматикой. Правила я тогда даже помнил. Проблема возникала при их применении. Лучше бы наоборот. Но, как говорил товарищ Сталин, история не терпит сослагательного наклонения.
Да... это сейчас я каждый текст могу прогнать через ChatGPT. А в те стародавние времена про ИИ разве что в научной фантастике читали.
В общем, этот преподаватель сам сидел в приемной комиссии. Выглядел он грузновато и лысывато. Но в облике было что-то легкое, будто изнутри надут гелием. Глаза умные, приветливые, и легкая усмешка на губах.
Задал он нам (у него несколько ребят занималось) сочинение по прочитанной книге и, помню, посмеивался, читая мое и удивляясь количеству и разнообразию моих ошибок и креативной интерпретации правописания некоторых слов.
Как он меня натаскал — одному богу известно. Но все, что он говорил, имело смысл.
Помню его изречение: «Экзамен в институт — это не место для научно-исследовательских работ. Поэтому, когда придете на экзамен, вы уже должны знать все возможные темы».
И вот под его чутким руководством мы вызубрили тем этак тридцать. И когда я пришел на экзамен по литературе, был вооружен. Из трех заданных тем одну я знал как свои пять пальцев, написал ее за двадцать минут, а оставшиеся два часа и сорок минут проверял грамматику и пунктуацию.
И знаете, получил четверку. Спасибо ему! Он был рад, когда я ему позвонил и сообщил, что прошел.
