Свобода и верность. Часть 2-я

Если бы его спросили, а не влюблен ли он, Уэйн категорически бы это отрицал, хотя что-то внутри его менялось, когда они встречались. Что это было, он не знал, но его тянуло к ней словно магнитом и если они не виделись три дня, он начинал скучать. Он уже не был так собран на маршруте как раньше. Он не вычислял аудиоманов, скрывающихся от справедливого возмездия. Он высматривал лиловый плащ и оранжевые локоны...

Уэйн медленно шел по проходу электрички, внимательно рассматривая припозднившихся пассажиров. Вот старик быстро отвел глаза, стараясь не встречаться взглядом со Стражем Порядка. Вон парочка воркует, даже не глядит в его сторону, заняты друг другом. Вон бомж кутается в женское пальто неопределенного цвета. Этому-то точно не хочется попадаться на глаза копу.

А это кто тут у нас? В углу у окна завернувшись в кашне до самого носа дремлет молодой стрейт, парень лет 25, делает вид, что ни на что не обращает внимание, но напряжен…

О, да это похоже аудиоман. У Уэйта прямо-таки нюх на них. Каким-то запредельным чувством он догадывается, что это дремлющий враг. Он даже пахнет по-другому. Запах страха! Наверное, так, по запаху, древние пращуры Уэйна выслеживали добычу в лесах Юкатана. У Уэйна просто-таки дар выслеживать врагов Содружества! В этом ему нет равных!

Уэйн медленно движется по проходу. Тут главное осторожность… Главное, не спугнуть! Уэйн практически миновал паренька, но затем резко с разворотом, прыгает на него, выхватывая сверкающий стилет. Резко с сухим треском, словно рвется ткань, стилетом чиркает парня по скуле…

Кровь брызгает на ворот куртки, но тут же, шипя, испаряется. Из разреза виден жгут тончайших разноцветных проводов и металлические контакты.
-Что, попался? Попался, гаденыш? –Кричит Уэйн, наручниками пристегивая парня к поручням вагона. Парень дергается, мычит, пытаясь освободиться… Испуганно таращатся пассажиры электрички!
-Спокойно, жители Земли! Здесь Страж Порядка!

Вечером на подведении итогов дежурства командир вновь отмечает успехи констебля Уэйна! Шутка ли – 8 аудиоманов за неделю. Таких успехов нет ни у кого в 4-ой когорте полиции штата! Если так дело пойдет, то к осени он точно получит «сержанта»! Вот что значит дар сыскаря! Все поздравляют Уэйна.

Уже уходя со службы Уэйн замечает злобные глаза Майкла Хейсмана. Зависть жжет Хайсмана изнутри, на Уэйн делает вид, что ему это безразлично.
Он спешит… Ведь на заветной скамейке его ждет Флая

До встречи с Флаей в жизни Уэйна все было четко определено и размечено. Служба в когорте полиции была для него призванием и высшей наградой. Всё тут было рационально придумано и устроено. От подъема до отбоя все до мелочей. Такая жизнь была как раз для Уэйна и не предоставляла особых возможностей для раздумий. Ведь, как говорил капрал Вуллис, от раздумий до сомнений пол шага, а там и до соблазнов, колебаний и отступничества рукой подать. Отступничество – самый страшный проступок у Стражей Порядка.

За это тут же под стражу, цифровой суд, где бездушная машина выносит тебе приговор: лишение всех званий, наград, гражданства, права на жительство в пределах Солнечной Системы и высылка на пожизненное искупление! Куда-то за третье транспортное кольцо, туда, где Галактический Рукав фактически заканчивается и там, на дальних планетах, отступники под бдительным оком искусственного разума пожизненно добывают нектар бессмертия. То, что дарит силу и долголетие Вождям Содружества планет!
Говорят, что и аудиоманов отправляют туда же навечно!

А Уэйн не задумывался. Да и зачем!? Когда и без него все мудро и правильно придумано и устроено, все вертится и крутится. Вот только эти несогласные все время мешают! Собираются в толпы, гудят, требуют чего-то от властей. Трындят про равноправие, выборы, свободу… Всё это было для Уэйна запредельной мудростью, сложной и бесполезной. Ведь как сказал капрал Вуллис: «От таких мыслей в желудке сэндвич не появится!»

А с Флаей было все иначе. Она всегда была весела, жизнерадостна и непосредственна, чем приводила Уэйна в восхищение. Он даже не мог бы объяснить, что именно чувствует к этой милой, воздушной девушке, постоянно выдумывавшей все новые и новые темы для прогулок и стремящейся расшевелить Уэйна.

Она много знала и была великолепной рассказчицей. Уэйн слушал её с вниманием и стремлением понять, но для его полицейских мозгов это было слишком. И он только улыбался и смотрел на подругу с обожанием.

По вечерам они долго гуляли. Флая рассказывала Уэйну странные вещи: о том как устроен мир, как в этом мире существует их страна Великая Амероссия, как так получилось, что те, кто у власти живут очень хорошо, а Уэйн и Флая собственного жилья не имеют и живут в социальных приютах, почему элитарии не любят пролетариев. Много чего услышал Уэйн от своей подруги. У него даже заболела голова, когда он подумал, что если бы услышал эти речи капрал Вуллис, то кому-то сильно не поздоровилось бы. Но на эту тему думать не хотелось, особенно когда рядом с тобой такая замечательная девушка как Флая…

Так раз за разом к Уэйну возвратилось то, что можно было бы назвать мечты. Он и сам не понимал, как это случилось, но в один из дней он поймал себя на мысли, что думает о себе и Флае, как об одном целом. Он думал о семье, о маленьком домике на берегу тихой реки, о детях… Ему начали сниться сны, и больше всего поразило Уэйна то, что сны были цветными. Во сне он видел, что у домика его ждала с работы Флая, держа на руках русоволосую девочку, а рядом стоял мальчик, похожий на Уэйна в юности, держа в руках деревянное ружье.

Уэйну было не по себе после таких снов. Изменившееся восприятие окружавшего пространства рисовало ему причудливые картины какого-то сказочного мира, в котором нет дымящих заводов, угрюмых людей, спешащих на производство, пластиковой травы в узеньких цветничках вдоль дорог и колонн арестованных отступников в серых робах с кандальными браслетами на ногах, ожидающих погрузки на тяжелые космические транспорты, изготовившиеся к старту на легендарную Фармазею и другие планеты, где добывают редкие минералы, драгоценные металлы, уникальные лекарственные травы! Старушке Земле давно не хватает своих собственных ресурсов, бездарно растраченных предыдущими поколениями, находящими удовольствие в беспрерывном чревоугодии, пьянстве, распутстве, бесчисленных пороках и войнах.

И Уэйн стал более внимателен к себе, окружавшему его пространству и людям в нем… И вот что он заметил! У него уже не возникало такой яростной антипатии к людям, с иным взглядом на мироустройство. Ну, подумаешь, есть же иные психотипы, думал Уэйн, они по-другому думают, по-другому оценивают все вокруг себя и конечно же делают иные выводы. Ну, не убивать же их за это?! Ну, слушают люди музыку и другие голоса с альтернативными взглядами на проблемы людей и власти... Ну и что такого!

Право человека думать дано ему от рождения и не может быть никем оспорено или отобрано. Ведь так?! Иначе получается какая-то клетка, зоопарк какой-то с обездоленными и бесправными животными, сидящими в нем. Впервые Уэйн осознал, что именно свобода является важнейшей потребностью его души, смысл его существования, а всё остальное вторично.

Так, шаг за шагом Уэйн стал изучать своё внутреннее я, свои глубинные убеждения, ценности, эмоции и чувства. Открытия, к которым он пришел, потрясли молодого человека. Оказалось, что всё что он делал, что исповедовал, чему поклонялся и служил, оказалось миражом. Оно было явно не существенным и не составляло базовой потребности для достижения истинных ценностей Уэйна.

Его переполняло нечто другое. Он и сам еще не до конца понимал, что за новое, незнакомое чувство стало теперь его сущностью. Странное, приятное и пугающее одновременно. Оно ширилось, из глубин сознания, из сердцевины самого сердца, заполняя всего Уэйна до кончиков ногтей, рвалось наружу, стремясь наполнить собою весь мир… Что это было? Уэйн не знал. С ним такое было впервые.

Окончание следует.