Продолжаем наш рассказ о народах, издавна проживающих на землях от Онежского озера до берегов Финского залива (на территории современной Ленинградской области). Этот выпуск посвящён истории и традиционной культуре ингерманландских финнов.
Ингерманландская финка в праздничном костюме финнов-эурямёйсэт.
Ингерманландские финны появились на земле между реками Нарова и Лава после русско-шведских войн и Столбовского мира 1617 года, когда эти земли отошли почти на 100 лет шведам. В новую шведскую провинцию Ингерманландию переселялись финские крестьяне с Карельского перешейка и из восточной Финляндии. После возвращения этих земель в состав России финские крестьяне в Финляндию не ушли, а остались жить в ставших уже родными деревнях. Финны исповедовали лютеранскую веру, и церковь создавала в приходах финские школы, которых к началу XX века было 229. Учителей готовила Колпанская учительская семинария (1863–1919) под Гатчиной. Первая местная финская газета была основана в 1870 году. В 1920–1930-е годы в Ленинградской области были национальные финские сельские советы и национальный район. Издавались газеты, журналы и книги на финском языке, действовали финские школы, техникумы, отделения институтов, издательство, два театра, два музея, даже велось радиовещание на финском языке. «Кулацкие чистки» и «очистка приграничных деревень» в 1930-х годах привели к высылке десятков тысяч финнов. В 1937 году начались массовые репрессии, финские церкви и школы были закрыты, многие тысячи финнов расстреляны. Новые беды принесла война. Финны, оказавшиеся в кольце блокады, в марте 1942 года были вывезены на побережье Ледовитого океана. Большая часть финнов на оккупированной немцами территории была выселена в 1943–1944 годах в Финляндию как рабочая сила. После возвращения в СССР им было запрещено селиться в родных местах. После ссылок многие финны стали жить в Эстонии и Карелии, в свои финские деревни Ленинградской области вернулась только 1/10 часть прежнего довоенного населения.
В настоящее время организуются курсы финского языка, действуют хоры, издаётся финская газета, поддерживаются национальные виды спорта, проводится финская масленица Ласкиайнен, летний праздник Юханнус, день ингерманландской культуры Инкеринпяйвя. Об истории и культуре ингерманландских финнов рассказывают сайты «Коренные малочисленные народы Ленинградской области», inkeri.spb.ru, интернет-портал inkeri.ru, Мобильный музей коренных народов Ленинградской области. По сведениям 2010 года, в Ленинградской области, в основном в Волосовском, Всеволожском, Гатчинском, Кингисеппском и Ломоносовском районах, проживает 4366 ингерманландских финнов. Ингерманландские финны называют себя суомалайсия или инкерин суомалайсэт и используют ингерманландские диалекты финского языка.
Ингерманландские финны-савакот: слева – из прихода Губаницы (Волосовский район), справа – из прихода Колтуши (Всеволожский район).
Ингерманландским финнам присущи трудолюбие, бережливость и особое упорство, которое имеет у финнов даже специальное название сису. Всё в финских хозяйствах делалось основательно, к труду относились честно и работали все. Финны говорили: «Только тот, кто трудится, достоин вознаграждения». Поэтому к богатству относились не как к удаче, а как к результату напряжённого труда. Ингерманландские финны исповедовали лютеранство, которое во многом определяло их жизнь. В финских деревнях строго осуждалось пьянство. А вот грамотность поощрялась! Финны были очень грамотным народом – более 70 % крестьян умело читать и писать. Без этого умения нельзя было пройти церковный «экзамен» и жениться! Ингерманландские финны представляли собой две группы: финны-эурямёйсэт были по происхождению карелами, они долго сохраняли не только свою культуру, особое наречие и великолепный костюм (о нем читайте в разделе «Одежда ингерманландских финнов»), но и свой характер: основательный и медленный. Они глубоко чтили свои обычаи, считая, что всё, что сделано дедами, правильно и свято. Вторая группа – финны-савакот – были более общительными, они быстрее перенимали всё новое и были прекрасными торговцами.
Ингерманландские финны-эурямёйсэт из прихода Токсово (Всеволожский район).
Основным занятием ингерманландских финнов было земледелие, причём издавна отмечалось, что «чем больше финнов в данной местности, тем больше и пашни». Ещё в XVIII веке финны выращивали рожь, ячмень, овёс, гречиху и горох, лен и коноплю. На песчаных почвах некоторых северо-восточных районов, а также в окрестностях Волосово хорошо родился картофель, и к середине XIX века он стал истинно «финским» овощем, о нем даже пели песни! Картофель финны стали возить на петербургские рынки. Но самым важным был для ингерманландских финнов молочный промысел. Прежде молоко приходилось возить в город на телегах, а затем «охтенки» – финские молочницы разносили его по домам, держа по несколько бидонов молока на коромысле. Был у ингерманландских финнов и особый «питомнический» промысел: крестьяне брали на воспитание сирот из Воспитательного дома и от частных лиц в Петербурге, получая за это определённую сумму денег. Такие руунулапсет («казённые дети») воспитывались наравне с собственными детьми в финских традициях.
Финские крестьяне сбывали ягоды прямо в Петербург, а грибы возами свозили на рынки. В особенно урожайные годы сбор грибов оказывался выгоднее хлебопашества! Рыболовством финские крестьяне занимались во всех уездах Петербургской губернии.
Финны-ингерманландцы. Рыбаки у Финского залива. Санкт-Петербургская губерния (Российская империя). Между 1860 и 1869. Фото: Вильям Каррик. Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН.
Самый большой лов шёл зимой на Финском заливе и Ладожском озере подлёдными неводами. На реке Луге ловили миногу, которая очень охотно раскупалась и в Нарве, и в Санкт-Петербурге. А с Ильина дня (2 августа) начиналась ловля больших раков – один человек мог наловить до 300 штук в день. В прибрежных деревнях финские мастера строили лодки.
Ингерманландские финны разводили и продавали гусей, их перегоняли в город «своим ходом», предварительно покрыв им лапки дёгтем и песком, чтобы птицы не стёрли в пути перепонки. Многие финны везли на городские рынки садовые ягоды, мёд, дрова, веники, сено и солому. У ингерманландских финнов насчитывалось более 100 видов ремёсел и кустарных производств. Были и уникальные финские промыслы: например, изготовление цветов из стружек или сбор муравьиных яиц, которые шли на корм аквариумным рыбкам и домашним птицам.
К началу ХХ века только на Карельском перешейке повсеместно сохранялась старинная финская «свободная» планировка деревень, когда дома располагались не вдоль улицы, а совершенно произвольно, занимая сухие возвышенные места или склоны холмов. Расстояние между домами обычно составляло более 30 м. В других ингерманландских финских деревнях дома стояли вдоль улиц близко друг к другу. В прежние времена в центральной и западной частях Петербургской губернии финны чаще всего строили длинные дома и соединённые с ними крытые дворы, подобно русским. Но к северу от столицы обычно сохранялась старинная традиция, когда большие каменные или деревянные дворы ставились отдельно от дома. Для защиты от пожаров огромные риги для просушки хлеба и маленькие бани ставились на отдалении от жилых изб. Ещё до середины XIX века дома финнов были по большей части курными (топившимися по-чёрному) с низкими потолками и высокими порогами. Вместо окон прорубались световые отверстия, закрывающиеся деревянными задвижками, лишь у богатых крестьян в избах были слюдяные окна. Крышу крыли соломой, позднее – щепой. Избы, топившиеся по-чёрному, сохранялись даже вблизи от Петербурга, так что порой из окна можно было видеть золотые купола его церквей. Позднее финские дома изменились, особенно из-за городских жителей, которые снимали дачи в финских деревнях. В них появились печи, топившиеся «по-белому», печи-голландки и городская мебель.
Ингерманландские финны-эурямёйсэт из Центральной Ингерманландии (Гатчинский и Ломоносовский районы) в праздничной одежде.
Мужчины носили летом полотняные, зимой – суконные штаны хоусут. Рубаха пайта шилась из белого холста и у ингерманландских финнов, живущих по берегам Луги, могла быть украшена вышивкой. Верхней одеждой служили длинные суконные кафтаны, поддёвки и овчинные шубы. Особой гордостью были кожаные сапоги и широкополые шляпы с низкой тульёй. Женская одежда ингерманландских финнов была яркой, и в каждом приходе были свои отличия, цветовые предпочтения, узоры вышивок. Самой красивой считалась одежда финок-эурямёйсэт от Гатчины до южного берега Финского залива. Особенно замечательна была рубаха из тонкого льняного полотна – она на груди украшалась прямоугольной вставкой рэкко, где шерстяными нитями красных, оранжевых, жёлтых, коричневых, зелёных и синих цветов вышивались геометрические орнаменты. Поверх рубахи носили сарафан. Праздничный сарафан шили из синего сукна, а его лямки – из красного. По будням носили льняной красный сарафан. Поверх юбки повязывали передник и яркий пояс с большими кистями. Выходной костюм дополнялся белыми вязаными узорчатыми перчатками. Головным убором девушек был очень красивый венец сяппяли из красного сукна, украшенный металлическими «шипами», бисером и перламутром. Замужние женщины носили белые полотняные чепцы с кружевом по краю. К северу от Петербурга финки-эурямёйсэт носили похожую рубаху с вышитым рэкко, а поверх надевали длинную юбку на лямках из синей, чёрной или коричневой полушерсти, по подолу которой шёл волан из жёлтой или красной ткани. Зимой надевали шубы, тулупы, тёплые платки и красивые вязаные перчатки. Финки-савакот носили другой, более современный костюм из белой рубахи, полосатой юбки, жилета и чепца. Особо яркой была женская одежда финок-савакот в окрестностях деревни Колтуши. Там очень любили красный цвет: и шерстяную ткань для юбок ткали красными и жёлтыми квадратами или, реже, полосами, и лифы и кофты тоже шили из красной ткани, отделывая их по краю зелёной или голубой тесьмой, и передники тоже делали из красной «клетки».
Традиционные орнаменты вышивки Ингерманландских финнов.
Молодые люди считались взрослыми, когда овладевали трудовыми навыками. Но для получения разрешения на венчание они должны были пройти особый церковный обряд – конфирмацию (обряд сознательного вступления в церковную общину), и для этого вся молодёжь в возрасте 17-18 лет две недели обучалась в конфирмационной школе при приходской церкви читать и писать. Как правило, невесту выбирали родители жениха. В первую очередь они обращали внимание на то, хорошая ли она работница, богатое ли у неё приданое, какую славу имеет её семья. При этом красота девушки была не столь важна. Сватовство у ингерманландских финнов долго сохраняло древние черты: оно было длинным, с повторными визитами сватов, посещением невестой дома жениха. Это давало обеим сторонам время на раздумье. Финские семьи были многодетны. Кроме того, финны часто брали на воспитание детей из петербургских приютов.
В кухне ингерманландских финнов соединились и древние финские, и деревенские русские и петербургские городские традиции. За столом обычно собиралась вся семья, и отец, сидящий во главе стола, читал молитву и нарезал хлеб каждому. Во время еды разговаривать было нельзя, детям говорили: «Закрой рот, как яйцо», иначе ребёнок мог получить ложкой по лбу! Еду на ночь со стола убирали (могли оставить лишь горбушку хлеба и Библию), особенно опасно было забыть на столе нож – ведь тогда мог прийти «злой дух». Основной пищей ингерманландских финнов были капуста и репа, а к концу XIX века стал картофель – они считались даже важнее хлеба! По понедельникам пекли на всю неделю чёрный хлеб в форме высоких ковриг из кислого ржаного теста. Часто делали и лепёшки из ржаной или ячменной муки, обычно их ели с яичным маслом. Похлёбки были разные, но самой распространённой были щи из кислой капусты, реже варили гороховый суп и уху. Каши были чаще всего из ячменя. Много было молочных продуктов: молоко, простокваша, творог, хотя большую их часть везли на рынки. Особой любовью пользовался овсяный кисель, его ели и тёплым, и холодным, и с молоком, и со сливками, и с растительным маслом, и с ягодами, с вареньем, и с жареными свиными шкварками. По праздникам пекли самые разнообразные ватрушки и пироги. Пили обычно чай, летом – квас. Ингерманландские финны любили пить кофе, который варили из прожаренного зерна или корня цикория иногда в самоварах!
.jpg)
Ингерманландские обрядовые соломенные куклы олкасуутари.
Ингерманландские финны считали Йоулу (Рождество) самым большим праздником в году и очень ждали его: «Приходи, праздник, наступай, Рождество, уже избы вычищены, и одежды запасены!». Подготовка к Рождеству начиналась заранее, а сам праздник продолжался 4 дня. В канун Рождества топили баню и приносили в избу рождественскую солому, на которой спали в рождественскую ночь. С темнотой зажигали свечи, читали рождественские тексты из Евангелия, пели псалмы. Затем следовал ужин. Рождественская еда должна была быть очень обильной, и, если она заканчивалась в середине праздников, это означало, что в дом придёт бедность. Все время Рождества на столе лежал особый «крестовый» хлеб, на котором был нанесён знак креста. Хозяин отрезал кусок для еды, а сам хлеб уносили после праздника в амбар. Там он хранился до весны, когда часть его получали пастух и скот в день первого выгона скота на пастбище и сеятель в первый день сева. После ужина начинались игры с соломенной куклой олкасуутари. Это слово переводится как «соломенный сапожник», но, вероятнее, оно происходит от русского слова «сударь». С суутари играли так: играющие становились спиной друг к другу, держа длинную палку между ног. При этом один из играющих, находящийся спиной к суутари, старался опрокинуть его палкой, а стоящий лицом к соломенной кукле – защитить её от падения. У суутари старались разузнать какие-либо касающиеся дома важные вещи. Так, порой у суутари делали корону из колосьев, для чего из соломенного снопа выхватывали горсть колосьев. Если число взятых колосьев было чётным, то в новом году ждали свадьбу. В Ингерманландии долгое время сохранялись традиции прихода йоулупукки («рождественского козла»). Он одевался в надетую навыворот шубу и меховую шапку. Его борода из пакли напоминала козлиную, а в руках у него был шишковатый посох. Такой йоулупукки должен был выглядеть в глазах маленьких детей устрашающим, но страх побеждало ожидание подарков: игрушек, сладостей и новой одежды.
Весёлой у финнов была и Масленица – Ласкиайнен, когда все катались с гор, чтобы «лен вырос высоким и чистым, а репа величиной с угол дома!». Но самыми радостными были Хэлаторстай (Вознесенье) и Юханнус (Иванов день), когда по всем деревням жгли высокие костры, танцевали всю ночь и гадали о будущей жизни.
Деревянная игрушка ингерманландских финнов (конь).
У ингерманландских финнов в конце XIX – начале ХХ века были записаны древние песни о создании острова с девушкой, к которой сватаются разные герои, о ковании золотой девы и различных предметов. Всех слушающих пугали рунами о сватовстве коварного сына Коёнена и его страшном убийстве своей невесты и радовали песнями о девушке Хелене, избравшей себе мужа из края солнца. Фольклорное богатство ингерманландских финнов составляют тысячи метких пословиц и поговорок, сотни сказок, быличек и преданий. Были у местных финнов и свои особые танцы-игры рёнтюскя, соединившие городскую кадриль и весёлые песни.
Кантеле. Большая российская энциклопедия 2004–2017
Старинным музыкальным инструментом у финнов в Ингерманландии был кантеле. Обычно его вырубали из куска ствола дерева, а струны делали из конских волос. Обычно на кантеле играли женатые мужчины. А когда готовились к рыбной ловле в Ладожском озере, то старались взять в команду на большую лодку рыбака, умеющего играть на кантеле, чтобы он мог прекрасной музыкой «успокоить» штормовые ладожские волны. Также ингерманландские финны играли на вирсиканнель, похожем на виолончель с одной струной, часто исполняя под его звуки церковные псалмы. Финские пастухи изготавливали дудки из тростника или ивы, берестяные пастушьи трубы, трещотки и «стукалки». А с конца XIX века во многих финских деревнях появились настоящие духовые оркестры.
Выпуск подготовлен по материалам справочно-информационного издания для детей «Коренные народы Ленинградской области» (авторы – О. И. Конькова, Л. С. Лаврентьева, Л. А. Сакса), Санкт-Петербург, 2014 год.
