Жил-был кот

Сколько было мне в ту пору лет, уже и не вспомнить, но точно можно сказать, что это было тогда, когда в нашем деревенском доме на полном довольствии жил серый пушистый сибирский кот.

Ночью, как все порядочные коты, Пушок — так прозвали его за пушистую шубку, спал на тёплой печи вытянувшись во всю длину своего тела; днём же гонял воробьёв взобравшись по шесту на крышу скворечника, а иногда приносил в дом пойманную на сеновале мышь и ложил её на видном месте, как бы для отчёта, что мол не зря ест хозяйскую сметану. И наверное так продолжалось бы и дальше, пока на свет не вылупились цыплята.

Что втемяшил себе в свою голову кот, было неведомо... Может, просто наскучило гонять каждый день одних и тех же воробьёв и таскать с сеновала мышей, или что ещё, но, в скором времени Пушок переключился на цыплят. Нет, он не охотился на них, он просто с ними забавлялся, и когда после очередной такой забавы у очередного цыплёнка была свёрнута шея, стал вопрос: что делать с котом? Посовещавшись, решено было, до того времени, как подрастут цыплята, отправить его на летнюю ферму, которая располагалась в восьми километрах в тайге. Там было всё: коровники, электричество, избушка для пастухов и конечно же вдоволь молока. Два раза в день, утром и вечером, доярок возили туда на машине на дойку забирая обратно надоенное молок. И вот, в одно тёплое летнее утро, Пушок, чтобы не видел куда его везут, а то мало ли чего, был помещён в мешок и отправлен в путь-дорогу...

Первые три дня всё шло как задумано. Кот осваивался с новым местом жительства обследуя окрестности, встречал и провожал доярок и пастухов, а на четвёртый день исчез. А ещё через день стали поступать извести:
— Сегодня видели вашего Пушка у ручья Каксатчик, шёл в направлении деревни...
— Видели в районе сенокосов...
— Прошёл Чистый ключ...
— Прошёл Грязный ключ...
До деревни оставалось два километра...

И где-то на пятый день за окном раздалось мяу — под окном, на завалинке, сидел Пушок... Пушок, запрыгивал на руки то к одному, то к другому, обнимал каждого за шею, прижимаясь головой к щеке, те, украдкой смахивая слезу гладили его по серой шубке, обещая больше никуда не увозить.

И с этой поры кот уже не заигрывал с цыплятами. Правда, бывало подойдёт к какому-нибудь, поднимет лапу, вздохнёт и опустив её пойдёт дальше, наподдав на прощание хвостом желторотику.
Деревня Каксат. Страничка их детства.