"Многие скорби праведному, и от всех их избавит его Господь".
— Ты ничего не забыл, милый? — Жена внимательно посмотрела на него.
— Нет, любовь моя.
Старшая дочь перечислила: «Документы, деньги, телефон, ключи». — Всё взял, родная.
— Пап, ты, главное, не переживай. Веди себя спокойно и уверенно. Да и потом, божья коровка не просто так прилетала. Я прошу тебя. Постарайся сегодня больше использовать разум, а не сердце. Они всё равно не поймут. Пап, не включай сердце.
Он улыбнулся и, обняв старшенькую, ответил: — Понял, милая. Сделаю, как ты сказала.
Старая собака, которую он подобрал несколько лет назад, подошла к нему, и, когда он присел, её голова погрузилась в его ладони. — Ничего, старушка. Не переживай. Всё будет хорошо.
Они открыли дверь.
Выйдя на платформе N, он отправился в сторону, указанную работодателем. Осенний лес, омываемый лучами ещё горячего по-летнему солнца, был величав, тих и задумчив. Он тоже глубоко задумался.
Выйдя к открытым воротам какого-то СНТ и дойдя до первого домика, он обратился к бабушке, которая убирала листву с дороги: — С Рождеством Пречистой, матушка!
Она выпрямилась и, посмотрев на него с улыбкой, сказала: — И тебя, родной.
Он тоже широко улыбнулся. — Вы не подскажите страннику, как мне правильно пройти к фирме A? Работодатель сказал, что, пройдя СНТ, я увижу её. Это так?
— Да, всё верно.
Немного скорректировав его путь, она спросила: — Ты на работу устраиваться, сынок?
— Да, на работу. Правда, я не уверен, что мне это нужно.
Он улыбался. — То, что тебе нужно, уже с тобой?
— Всё так.
— Когда ты пойдёшь назад?
— Я не знаю. Думаю, часа через два или три.
— Хорошо.
— Доброго дня вам и помощи Благословенного! — и он быстро отправился вперёд.
Выйдя к широкому полю, он увидел комплекс огромных зданий. По периметру стоял высокий бетонный забор, обнесённый колючей проволокой, над которой возвышались бело-синие корпуса и уже по-осеннему холодное небо. Рядом стоял новоделанный храм с его пошловатой архитектурой и как будто говорил ему: «Я здесь не по своей воле!» Что-то тревожное зашевелилось в его душе. Воздух сгустился. Голова немного закружилась. «Постой, — сказал он себе. — Здесь что-то не то». Ещё раз он внимательно посмотрел на бетонную стену с колючей проволокой, и его ноги сами развернулись назад. Он, повеселев, возвращался к СНТ.
Зазвонил телефон. — Вы где?
Голос был доброжелательный и по-весеннему свеж. Он ответил: — Добрый день.
В его голосе звучала неуверенность и тревога.
— Мы ждём вас.
— Я не уверен, что пришёл по адресу. Возможно, я сбился с пути.
— Что вы видите?
— Я вижу серо-унылый забор и рабство.
— Нет. Это не так. Вы видите бело-синие крыши и храм перед собой.
Он помолчал и сказал: — То есть всё не то, чем кажется?
— Ну конечно! Мы ждём вас.
Тяжело вздохнув, он с трудом развернул свои отяжелевшие ноги и, не понимая, что делает, пошёл к главному входу на территорию фирмы.
После заполнения анкеты его общение с директором по персоналу и непосредственными начальниками было невероятно позитивным и лёгким. Они даже немного шутили. Все его грязно-туманные страхи улетучились. Он подходил им, и они этого даже не скрывали. «Ум и руки в одном лице!» — несколько раз повторил пожилой начальник. Молодой начальник, в команде которого ему и предстояло трудиться, не отрицал этого и с уважением смотрел на него.
— Осталось пройти полиграфолога, — сказала директор по персоналу.
Он обратил внимание на то, что два добрых начальника-работяги напряглись. Директор сама была не в восторге. — Таковы правила. Вы согласны?
— Да, согласен. В конце концов, рабочий слесарь — это не та вакансия, которая опрокинет меня в круги Дантовского ада.
Он улыбнулся. Его непосредственные начальники — нет.
Поднявшись на лифте на несколько этажей выше, он с директором по персоналу оказался перед открытой дверью большого бездушного кабинета. После формального представления женщина-полиграфолог закрыла дверь и, повернувшись к нему изменившимся мёртвым лицом, произнесла: — Каждому своё!
Он вздрогнул. Душа его была в ужасе и смятении. Вся его радость исчезла, как исчезает лёгкая пошлость в компании полупьяных друзей. На него смотрел — Зверь!
Три часа... Три часа и трижды пройденный полиграф вымотал его в хлам! Его голова страшно болела. Она готова была взорваться. Душа забилась куда-то в пятки и не хотела выходить. Он не был готов к этому духовному изнасилованию. Женщина-полиграфолог рвала его дух на части. Она опрокидывала его в прошлое. В то, от которого он избавился. С трудом. С невероятным трудом. Она вскрывала его духовные раны и лила на них раскалённое олово циничных слов и извращённого юмора.
Он сопротивлялся! Бился изо всех сил! Он сделал то, что и должен был сделать христианин. Когда все человеческие ресурсы были исчерпаны, он возопил в сердце своём: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Бога Живаго, помилуй мя грешного!» Молитва вошла в его сердце, и дух его окреп.
С этой молитвой он и прошёл полиграфолога с её механическим полиграфом.
Истязания закончились. Полиграфолог была вымотана и устала. Он же бодр и весел. Она позвонила директору по персоналу и сказала: — Приходите. Мы закончили.
Он подошёл к напольному рейлу и стал надевать куртку.
— Ну и работёнка у вас, — сказал он, добродушно улыбаясь. — Мне сказали, что после нашего знакомства я устроюсь на работу.
Она натужно улыбнулась.
— Нет. Но я приняла решение передать ваше дело в службу внутренней безопасности.
— Ясно. Значит, вашей компетенции недостаточно. — Он снова улыбнулся. — А вы знаете, почему я никогда не использую в доверительной беседе с людьми латинское выражение «Каждому своё»?
Она несколько растерянно ответила: — Нет, не знаю.
— Потому что этот латинский девиз был выбит над воротами Бухенвальда. Вы не находите странным, что человек, который решает быть или не быть, легко и непринуждённо использует нацистский девиз!?
Она побледнела.
Смеркалось. Он шёл по дороге и пел 33-й псалом.
— Ну что, сынок, взяли?
Он даже не ожидал, что так будет рад увидеть снова бабушку.
— Не знаю. Думаю, нет. Сказали, завтра позвонят.
— Что же, они не знают, кто им нужен?
Он ласково улыбнулся ей в ответ.
— Конечно, не знают.
— Бог не оставит тебя, дорогой. Беги, скоро сильный дождь начнётся.
На следующий день, когда он сидел за компьютером, а старая собака лежала в его ногах, ему позвонила директор по персоналу. Её голос был печален: — Мне очень жаль, но Служба безопасности вас не пропустила.
— Ничего страшного, — ответил он. — Вы сделали всё, что могли. Я прошу вас, не беспокойтесь обо мне.
Она немного повеселела. — Знаете, я желаю вам от всего сердца найти работу и найти тот коллектив, в котором вам будет на душе тепло и уютно.
Он молчал. — А разве это возможно?
Её ответ погрузил его в более глубокую думу: — Я верю в это. А верующему всё возможно!
Он положил трубку и ласково погладив старую собаку, выключил монитор
