Всем привет!
В прошлый раз почему-то оборвал рассказ, так и не добравшись до конца главы. Если бы был пьян, то, по крайней мере, было бы оправдание. Но нет. Чёрт попутал.
В любом случае продолжу с того места, на котором оборвал.
Она нажала Enter.
Пока ждала ответа, вдруг подумала о Гавайях. Огромная зелёная волна, солнце, горячий песок. Вот бы сейчас оказаться там. Войти в воду по пояс и ждать, пока эта махина подойдёт совсем близко.
Захотелось так сильно, что Шерри прикрыла глаза и улыбнулась.
На экране появился ответ.
«Вы хотите изменить запись о рождении?»
Ниже возникла ещё одна строка.
«Или хотите убедиться, что это никогда не повторится?»
Шерри долго смотрела на вопрос. За окном качались деревья. На кухне тикали часы. Впервые за последние дни она не знала ответа.
Наконец она напечатала:
«Не знаю.»
На этот раз ответ пришёл не сразу.
«Хорошо.»
И ниже:
«Теперь можно начинать поиск.»
После чего на экране появился список людей.
Архивист.
Юрист по делам происхождения.
Специалист по генеалогическим расследованиям.
Бывший сотрудник колониального агентства.
И ещё десятки других.
Впервые за много лет Шерри увидела перед собой не стену.
А дверь.
ShrinkRay выбирает архивариуса
ShrinkRay пришёл к выводу не сразу.
Сначала система долго уточняла, чего именно Шерри хочет: изменить запись, оспорить решение, найти биологического отца, получить право на пересмотр, восстановить процедуру.
К концу этого допроса Шерри уже ненавидела ShrinkRay почти искренне. Она несколько раз вставала из кресла, проходила по кухне, открывала и закрывала холодильник и возвращалась, только чтобы обнаружить на экране очередной вопрос.
Наконец на экране появилась строка:
Рекомендуемый специалист: архивный эксперт по государственным регистрациям происхождения.
Не десять специалистов. Не список. Один.
Шерри перестала покачиваться в кресле и придвинулась к экрану. Фамилия ничего не сказала Шерри. Рейтинг был странный: отзывов мало, публичных выступлений нет, публикаций почти никаких.
Зато рядом стояла короткая пометка:
Высокая релевантность к редким процедурным нарушениям.
Архивариус
Через два дня Шерри сидела в маленьком кабинете на окраине административного квартала. Кабинет был совсем не таким, каким она представляла себе государственные архивы. Ни торжественности. Ни стеклянных стен. Ни голографических панелей во всю стену.
Старый стол. Старое кресло. Настольная лампа с потёртым абажуром. И один плоский монитор, повёрнутый так, что Шерри видела только его тёмную заднюю крышку.
Сам архивариус был сухой, бледный, длинный, в сером жилете и с лицом человека, которому давно надоели и посетители, и документы, и вообще весь человеческий род.
«Мучной червь», — мелькнуло у Шерри.
Архивариус поднял на неё глаза.
— Рассказывайте.
Шерри рассказала. Не всё. Только то, что считала нужным. Про регистрацию брака. Про проверку происхождения. Про старую запись. Про то, что ей нужно её изменить.
Он слушал молча. Не перебивал. Только иногда смотрел не на неё, а куда-то мимо, словно сверял её слова с невидимой инструкцией. Иногда снимал очки и протирал большим пальцем одно и то же место на стекле, хотя никакого пятна Шерри там не видела.
Когда она закончила, спросил:
— Всё?
— В общих чертах.
— В общих чертах люди обычно и губят собственные дела.
Шерри сдержалась.
— Ваш ShrinkRay задавал идиотские вопросы вместо того, чтобы отвечать.
Архивариус хмыкнул.
— Во-первых, не мой. В гробу я его видел в белых тапках.
Он снял очки и положил их на стол.
— Второй год подряд шлёт ко мне людей. Ни разу не спросил моего согласия.
— Но он отправил меня именно к вам.
— Значит, опять сломался.
Пауза.
— Он считает, что я специалист по безнадёжным случаям. Наглая клевета.
Шерри почти улыбнулась. Архивариус снова надел очки.
— А во-вторых, он ответил.
— Нет. Он только задавал вопросы.
— Компьютеры прекрасно отвечают на вопросы. Беда в том, что люди почти всегда задают не тот вопрос.
Он открыл её дело.
— Так что вы хотите изменить?
— Запись.
— Изменить?
Он посмотрел на экран.
— Запись, скорее всего, правильная.
Шерри несколько секунд смотрела на него. Потом молча взяла со спинки кресла сумку и встала.
— Тогда что, я зря пришла?
— Сядьте.
Она замерла. Архивариус даже не посмотрел на неё.
— Я сказал: запись правильная. Не решение.
Пауза.
— Давайте не будем дёргаться и посмотрим внимательно.
Архивариус находит аномалию
Архивариус открыл электронное дело и молча просматривал его материалы. На экране одна за другой сменялись записи. Иногда он что-то недовольно бурчал себе под нос. В какой-то момент остановился. Перечитал абзац. Перешёл к следующему документу. Потом вернулся обратно. Нахмурился. Подался ближе к экрану.
— Вот ведь...
— Что такое? — Шерри тоже инстинктивно наклонилась вперёд.
— Пока не знаю.
Он долго молчал. Потом открыл ещё какой-то документ. Ещё один. Шерри уже начала ёрзать на стуле.
— Нашли что-нибудь?
— Возможно.
Он не отрывал глаз от экрана.
— Любопытно...
Через минуту он наконец повернулся к ней.
— Ваше дело закрыли в день рождения.
— И?
— И одновременно назначили повторную генетическую идентификацию при первом юридически значимом обращении.
Он вывел на экран журнал обработки.
— Посмотрите.
Шерри пересела ближе. На экране было открыто её архивное дело.
09:14 Создано дело.
09:16 Личность отца не установлена.
09:17 Первичный поиск совпадений завершён.
09:17 Совпадений не обнаружено.
09:18 Назначена повторная идентификация при первом юридически значимом обращении.
09:19 Дело закрыто.
Шерри пожала плечами.
— И что?
Он ничего не ответил. Вместо этого открыл другой документ.
В верхнем углу значилось: Колониальное агентство. Проверка заявления.
Шерри сразу узнала дату. Именно тогда она подавала документы, чтобы улететь к Эрику.
Архивариус быстро пробежал документ глазами. Нахмурился. Открыл ещё одно служебное окно. Потом ещё одно.
— Так...
— Что?
— Запрос был.
— Какой запрос?
— На повторную генетическую идентификацию.
Шерри придвинулась ближе.
— Тогда почему?..
— Подождите.
Он поднял палец. На экране появился журнал межведомственного обмена. Архивариус некоторое время листал его, потом остановился.
— Девятого апреля. Четырнадцать ноль шесть. Колониальное агентство отправляет запрос.
Он прокрутил ниже.
— Десятого апреля. Четырнадцать ноль шесть.
Ещё ниже.
— Одиннадцатого. Четырнадцать ноль шесть.
Шерри посмотрела на него.
— Они отправляли его каждый день?
— Похоже на то.
Он продолжал листать.
— Двенадцатого... тринадцатого... четырнадцатого...
Шерри сама уже считала вместе с ним. На двадцать каком-то сбилась и начала снова. Пальцы архивариуса замерли.
— Тридцать.
— Что — тридцать?
— Запросов. Ровно тридцать. Один в сутки.
— И Служба идентификации тридцать раз их проигнорировала?
Архивариус покачал головой.
— Нет. Вот это как раз интересно.
Он открыл журнал Службы генетической идентификации. Стал читать. Потом вдруг усмехнулся.
— Ну конечно.
— Что?
— У них нет тридцати запросов.
— А сколько?
— Один.
Шерри посмотрела на экран.
— Я не понимаю.
— Тот же человек. Тот же вид проверки. То же основание. Для системы это не новый запрос.
Он открыл описание процедуры.
— Это повторная подача того же самого.
— И?
— И новый запрос заменяет предыдущий.
Шерри нахмурилась.
— Зачем?
— А зачем системе одновременно обрабатывать две одинаковые проверки одного и того же человека?
— Незачем.
— Вот и она так решила.
Он снова вернулся к журналу. Несколько секунд молчал. Потом тихо произнёс:
— Кажется, нашёл.
— Что?
— Срок.
— Какой срок?
— Повторная идентификация. Обычный срок исполнения — до тридцати дней.
Шерри посмотрела сначала на него, потом на экран.
— Но они посылали новый запрос каждый день.
— Именно.
Она ещё несколько секунд смотрела на даты. И вдруг поняла.
— Каждый новый запрос заменял старый.
Архивариус кивнул.
— И для Службы каждый день был первым.
Шерри откинулась на спинку стула и несколько секунд смотрела в потолок.
— Господи...
Архивариус уже листал дальше.
— А вот теперь становится совсем интересно.
— Куда уж интереснее?
— Тридцать первого запроса нет.
— Почему?
— Колониальное агентство исчерпало количество повторных обращений.
Он открыл другую запись.
Ответ не получен в установленный срок. Количество повторных запросов: 30.
Процедура завершена с ошибкой.
— Всё, — сказал Архивариус. — Они перестали спрашивать.
Шерри смотрела на экран.
— Значит, на этом всё закончилось?
— Нет.
Архивариус снова улыбнулся.
— Как раз наоборот. Только теперь Службе идентификации впервые никто не помешал закончить работу.
Он перешёл к следующей записи.
Молчал.
Шерри не выдержала.
— Что?
— Они её закончили.
— Что закончили?
— Повторную идентификацию.
Шерри выпрямилась.
— Когда?
— Через тридцать дней после последнего запроса.
Она несколько секунд молчала.
— И отправили ответ?
Архивариус посмотрел на неё.
— Отправили.
Шерри вскочила.
— Тогда какого чёрта?!
— Сядьте.
— Но если ответ был...
— Сядьте, девочка.
Она села. Архивариус открыл журнал Колониального агентства.
— Вот он. Ответ поступил.
Шерри смотрела на дату.
— Через месяц...
— Через месяц после того, как ваше дело там уже закрыли.
Он пролистал ещё несколько строк.
— Активного запроса с таким номером больше не существовало. Ответ попал во входящие как невостребованный.
— И?
— Семь дней.
— Что семь дней?
— Столько невостребованные ответы хранятся во входящих.
Он показал последнюю строку. Срок хранения истёк. Запись удалена. Шерри долго смотрела на экран.
— Значит, ответ существовал?
— Существовал.
— И они его удалили?
— По инструкции.
Она провела ладонью по лицу.
— Но кто-то же здесь ошибся.
Архивариус не ответил.
— Колониальное агентство?
— Нет. Оно тридцать раз запрашивало ответ, как положено.
— Тогда Служба идентификации.
— Она принимала каждый запрос и обрабатывала его по своей инструкции.
— Но каждый раз начинала сначала!
— Потому что каждый раз получала более новый экземпляр того же запроса.
Шерри раздражённо махнула рукой.
— Тогда кто?
Архивариус посмотрел на два открытых рядом окна.
— Никто.
— Как это — никто?
— По отдельности обе процедуры работают совершенно правильно.
Он постучал пальцем сначала по одному окну, потом по другому.
— А вместе — нет.
Шерри молчала.
— Самое неприятное в подобных историях знаете что?
— Что?
— Это серая зона.
Он снова посмотрел на экран.
— Она не внутри одной системы и не внутри другой. Она между ними.
Шерри невесело усмехнулась.
— И я в неё попала.
— Именно.
Он помолчал. Потом неожиданно спросил:
— Сколько вам тогда было лет?
— Восемнадцать.
Он понимающе кивнул.
— Так я и думал.
— Что именно?
— В восемнадцать лет человек ещё верит, что если государственные учреждения переписываются между собой, значит, проблема решается.
Шерри опустила глаза.
— Вы хотите сказать, что я сама виновата?
— Я хочу сказать, что вы вели себя как нормальная восемнадцатилетняя девушка.
Пауза.
— Опытный человек перестал бы писать письма. Он бы начал искать, где именно остановилось дело.
Архивариус вздохнул и откинулся от монитора.
— Ну вот. Теперь мы знаем, что произошло.
Шерри молчала.
— Так что, девочка, помочь я вам ничем не могу.
— Тогда зачем вы всё это мне рассказывали?
Он пожал плечами.
— Потому что вы пришли искать правду.
Пауза.
— Теперь правда найдена.
Он слегка постучал пальцем по столу.
— А дальше начинается совсем другая работа.
— Какая?
— Устранить серую зону.
— То есть?
— Сделать так, чтобы две процедуры наконец увидели друг друга. Чтобы ваш ответ не просто существовал в одной системе, а стал основанием для действия в другой.
Шерри помолчала, собираясь с мыслями.
— Но тогда... порекомендуете мне юриста?
Архивариус отрицательно покачал головой.
Шерри удивлённо дёрнулась.
— Найдёте сами.
— Где?
— В своём драгоценном ShrinkRay.
— Но вы же сказали, что терпеть его не можете.
— Не могу.
— Тогда почему?
Старик помолчал, беззвучно жуя челюстями.
— Потому что он хорошо делает одну забавную вещь.
— Какую?
— ShrinkRay избавляет от необходимости целовать тысячи лягушек. Просчитывает множество вариантов и советует действительно наиболее подходящего специалиста именно для вашего случая.
Он ненадолго замолчал.
— Если бы такая штука существовала сорок лет назад...
Он грустно усмехнулся.
— Я бы не потерял столько времени на идиотов.
Потом снова стал серьёзным.
— Кстати, скажите юристу, чтобы запросил моё экспертное заключение.
Юрист
ShrinkRay рекомендовал лишь одного юриста, специализирующегося на системных процессах против государства.
Его офис выглядел полной противоположностью кабинету архивариуса. Стекло. Свет. Минимализм. Несколько больших экранов. Рабочий стол почти пуст.
Сам юрист — лет сорока. Спортивный. Безупречно одетый. Он не производил впечатления человека, который будет долго выслушивать чужие трагедии.
Шерри начала рассказывать.
Он поднял руку.
— Экспертное заключение архивариуса. Мне нужно разрешение на доступ к материалам дела. Шерри приложила палец к панели. Юрист подождал секунду. На одном из экранов появился список документов.
Он быстро просмотрел их. Потом вернулся к первой странице. Стал читать медленнее. Потом ещё раз. Закрыл документ. Долго смотрел на Шерри.
— Вы вообще понимаете, что это такое?
— Ну... теперь понимаю.
Юрист отрицательно покачал головой.
— Нет.
— Вы понимаете, что произошло с вами. Но ещё не понимаете, что это означает для государства.
— То есть?
— Это не архивная ошибка.
Пауза.
— Это системная ошибка.
Он встал.
Подошёл к одному из экранов. Несколькими движениями открыл нормативные документы. Ещё раз посмотрел на заключение.
— Судя по датам, этот порядок действовал не менее двадцати лет.
Он поднял глаза.
— Это касается не только вас.
Шерри молчала.
Потом тихо спросила:
— Скольких людей?
Юрист покачал головой.
— Пока не знаю.
— Но если эта процедура действительно применялась по всей стране... — Он не договорил. Снова сел.
— Тогда это уже совсем другое дело.
Он снова посмотрел на заключение, поднялся, прошёлся по комнате и опять остановился перед экраном.
Шерри прервала его:
— Простите... сколько будут стоить ваши услуги?
Юрист посмотрел на неё.
— Нисколько.
Шерри удивлённо подняла глаза.
— То есть?
— Если я возьмусь за это дело, то буду вести его pro bono.
Он снова сел.
— Ну, за исключением мелких расходов.
Он опять открыл экспертное заключение архивариуса.
— Если бы вы хотели изменить запись о рождении, я бы отказался.
— Потому что это тупик. — Он закрыл документ.
— Но вы хотите изменить процедуру.
Впервые за весь разговор на его лице появилась улыбка.
— Такие дела адвокату попадаются раз за карьеру.
— Значит... вы возьмётесь?
— Думаю, да.
— Почему?
Он усмехнулся.
— Не буду изображать святого.
— Если мы выиграем, моё имя станет гораздо известнее. Будут приглашать читать лекции. Будут цитировать решение суда. Это приятный бонус.
Он сразу стал серьёзным.
— Но есть причина важнее.
Он постучал пальцем по экрану.
— Когда система ошибается, страдает один человек. Когда ошибается процедура, страдают сотни тысяч.
Он вдруг задумался.
— Минутку.
Он быстро сформулировал запрос: количество дел с повторной идентификацией, закрытых по истечении срока действия процедуры за последние двадцать лет.
Ответ появился почти сразу.
4 567.
Юрист посмотрел на число.
— Я немного увлёкся.
— Совсем немного.
— Но четыре с половиной тысячи тоже сойдёт.
— Для кого?
Юрист усмехнулся.
— Для государства — немного. Для адвоката — вполне достаточно.
— Так что мы будем судиться не из-за вашей записи. Мы будем исправлять процедуру.
Он постучал пальцем по одному экрану, потом по другому.
— По отдельности всё работает. А между ними человек проваливается в щель.
Он помолчал.
— Вот эту щель мы и закроем.
Ожидание
После встречи с юристом прошло почти два месяца.
Шерри ничего не рассказывала Марку.
Сначала он время от времени спрашивал, как продвигаются документы. Потом перестал.
Однажды вечером они ужинали у неё.
Марк почти не разговаривал. Он несколько раз разрезал один и тот же кусок мяса, пока тот не превратился в маленькие неровные кубики. Почти не ел. Шерри несколько раз ловила на себе его взгляд, но каждый раз он отводил глаза.
Наконец он спросил:
— Ты с документами разобралась?
— Почти.
— Ты месяц назад говорила «почти».
— Марк, у меня сейчас работы по горло.
— При чём здесь работа?
Шерри раздражённо отложила вилку.
— А к чему такая спешка?
— Ни к чему.
Он вздохнул. Отвернулся.
— Как знаешь.
Шерри посмотрела на него.
— Марк...
Он поднял глаза.
Она помолчала.
— Ничего.
Снова взяла вилку.
Развязка
Ещё через несколько недель Марк пришёл к ней вечером. Шерри сидела в гостиной с планшетом, подобрав под себя ногу. Марк устроился на другом конце дивана со своим экраном. Время от времени диван слегка вздрагивал — Марк бездумно покачивал ногой.
Зазвонил телефон.
Она взглянула на экран.
— Алло?
— Добрый вечер.
Она сразу узнала его голос. Старик Архивариус.
— Простите, что отвлекаю. Хотел сообщить одну вещь.
Он говорил так же сухо и деловито, словно продолжал вчерашний разговор.
— Министерство выпустило новый циркуляр.
Шерри провела рукой по волосам, убирая их с лица.
— Уже?
— Уже. За вашу серую зону взялись. Порядок межведомственных запросов отправили на пересмотр.
— Похоже на то. И ваше дело тоже подняли из архива.
— Зачем?
— На повторное рассмотрение.
Несколько секунд Шерри молчала.
— Когда?
— Уже. Теперь, надеюсь, две системы сумеют наконец договориться между собой.
Послышались короткие гудки.
Шерри ещё несколько секунд смотрела на потемневший экран.
— Кто это? — спросил Марк.
Она сунула телефон в карман.
— Да так... неважно.
Марк несколько секунд смотрел на неё.
— Уж не твой ли марсианин?
Шерри повернулась к нему.
— Что?
— Уж не марсианин ли твой опять объявился?
— Да нет. Ты же знаешь, у нас всё давно кончилось.
— Тогда почему ты тянешь?
Шерри молчала.
— А-а... Молчишь. Сказать-то нечего.
Шерри глубоко вздохнула.
— А что бы ты сказал, если бы узнал, что я натурально рождённая?
Марк посмотрел на неё непонимающе.
— При чём здесь это?
— При том. Я натурально рождённая, Марк. Без блока.
Он продолжал смотреть на неё.
Шерри не отводила глаз. Ждала, когда его лицо изменится.
Прошла секунда. Потом ещё одна.
— И?
— Что — и?
— Что я должен сказать?
— Не знаю. Поэтому и спрашиваю.
Марк пожал плечами.
— Да какая разница?
Шерри ещё несколько секунд всматривалась в его лицо.
— Тебе действительно всё равно?
— Конечно. — Он вдруг нахмурился. — Подожди...
— Что? — Пальцы сами сжали край диванной подушки.
— Так вот почему тебя невозможно читать?
Шерри рассмеялась и отпустила подушку.
— Дошло наконец.
— Ну извини. Я два года думал, ты просто держишь канал закрытым.
— И тебя это не смущало?
— Твой канал. Захочешь — откроешь.
КОНЕЦ
