Всем привет.
Только что закончился литературный конкурс короткого рассказа на тему «Инструкция». Ниже хочу поделиться своим рассказом.
Он задумывался как рассказ о смысле жизни — как о некой инструкции, которую человеку никто не выдаёт. Многие ищут эту инструкцию всю жизнь и так и не находят.
Но в процессе получилось не только об этом. Рассказ оказался ещё и о сомнении в собственном праве выносить окончательные суждения.
На первый взгляд, это история о противопоставлении человека и ИИ. Однако по мере разговора с роботом выясняется, что сам человек принимает решения по куда менее ясным критериям, чем ему хотелось бы думать. Его выбор не всегда подчиняется логике. Часто он рождается из привычки, страха, долга, усталости, интуиции — из тех внутренних процессов, которые мы потом уже пытаемся объяснить словами.
И если человек сам не всегда понимает, по какому критерию отличает важное от неважного, то насколько он вправе окончательно решать, что является сигналом, а что — всего лишь шумом?
Невыданная инструкция
Станция-ретранслятор принимала слабые сигналы из пустоты, очищала их от шума и пересылала дальше. В большинстве случаев работали алгоритмы. В редких — решение принимал он.
По протоколу, фрагменты неопределённого происхождения не имели права окончательно отбраковываться машиной. Последняя отметка оставалась за человеком. После одного старого случая машины больше не имели права гасить пограничные сигналы самостоятельно. В учебных материалах это называлось «инцидентом ретрансляции». Этого было достаточно.
Иногда среди шума попадались фрагменты, не поддающиеся классификации. Он просматривал их вручную. Отмечал как «значимые» или «фон». Иногда сигнал обрывался на середине фразы. В нём не было смысла. Но иногда была интонация — будто кто-то не передавал данные, а пытался дозваться.
Однажды он задержал такой сигнал дольше обычного. Слова почти складывались. Почти. Он долго думал. Наконец пометил его как шум. По какому критерию — не записал. Но раздражение осталось.
Ночью снилась ерунда: шифры, алгоритмы, его робот Р. Проснувшись среди ночи, он несколько секунд вслушивался — не заговорит ли тот из соседнего отсека.
Как обычно, после пробуждения и упражнений, Р подал завтрак: салат, яичница, кофе с печеньем.
— Печенье опять не сладкое.
Р засуетился. Вынул с кухонной полки другую пачку. Поменял.
— Что с тобой вообще происходит? Вчера фильтр в пылесосе не поменял. Во время массажа шею проигнорировал, хотя я специально жаловался.
Р молчал.
— Что, базу задач растерял?
— База задач сохранена, но после прохождения магнитной аномалии на прошлой неделе повреждён слой приоритетных инструкций.
— А… Вот где собака зарыта. А самому дофантазировать слабо? Я же не прошу тебя квантовый переброс реконструировать. Печеньку сладкую.
— Фантазирование допустимо только в рамках приоритетных инструкций. При их повреждении выбор не определён.
— Ну и существа вы, однако… А ещё заявлены как самообучающиеся.
— Мне требуется определяющая инструкция.
— Инструкция. Всё у вас инструкции, инструкции… Не можешь разве руководствоваться суждением?
— По какому критерию?
— По важности.
— То есть?
— Выживание. Долг. Миссия.
— Это и есть ваша инструкция?
— Нет.
— Тогда как вы определяете свою цель?
Он открыл было рот, чтобы ответить. Закрыл.
— Человек… сам определяет свою цель.
Его взгляд остановился на пустом экране, потом переместился на звёзды за иллюминатором.
Р ждал.
— Со временем, — добавил он. — Это… процесс.
Р не отвечал.
— Большинство не сразу понимают.
Он замолчал.
— Иногда так никогда и не понимают, — сказал он тише. — Вообще.
Р ждал.
— Приоритетная инструкция, — сказал он наконец, — это работать. Поддерживать станцию.
Он посмотрел на Р, потом отвёл глаза к тёмному иллюминатору, где не было ничего, кроме далёких точек.
— Этого достаточно, — повторил он тихо.
Р ждал.
Слов было много. Ни одно не подходило.
— Да это… — он махнул рукой. — Тебе так просто не понять. Продолжай работу. Нет, постой. Запиши две приоритетные инструкции: фильтр в пылесосе проверять перед каждым использованием, печенье перед подачей проверять на содержание глюкозы.
Р записал.
Станция тем временем получила очередной слабый сигнал — неровный, с помехами, обрывающийся на середине фразы.
Он долго смотрел на экран.
Раньше он бы уже поставил отметку «шум» и отправил дальше. Сейчас — не сделал ничего.
Впервые ему показалось, что ошибка здесь может быть не технической.
В записи снова не было смысла. Только обрыв, помехи и тишина после них. Но эта тишина вдруг показалась не пустой, а оставленной.
Он слушал её.
Внутри него что-то сдвинулось. Не ответ. Даже не решение.
Потом он тихо сказал, поворачивая голову к Р, словно обрывая собственную мысль:
— Ладно. Проехали.
Youtube
