Предложение Марка
Шерри лежала поперёк кровати, босой ногой лениво водя по прохладной стене. Простыня сбилась под коленом и немного мешала, но поправлять её не хотелось. Она подняла руку и посмотрела на кольцо.
«Вот и окольцована...» — улыбнулась она своим мыслям.
Накануне, когда Марк протянул ей этот знак любви, она надела его на палец и посмотрела, как оно выглядит на руке. Кольцо сразу показалось своим. Пока она смотрела на кольцо, Шерри несколько раз бессознательно подносила бокал к губам. Бумажная салфетка прилипла к влажному донышку бокала и каждый раз поднималась вместе с ним. После третьего раза Шерри с раздражением отлепила её и отодвинула подальше.
— Так что, ma chérie, нравится?
Та улыбнулась.
— Да.
Марк шумно выдохнул.
— Ну и ладненько. А то я уже начал думать, что ошибся в расчётах.
— А ты рассчитывал?
— Ещё как. По таблицам совместимости.
Она усмехнулась.
«Не по расчёту, но с расчётом».
Он схватил её руку через стол и нарочито приблизил к глазам.
— Дай-ка мне тоже посмотреть, как сидит. Как на шее исследуемого животного.
Шерри хихикнула. Официант и посетители за соседними столиками делали вид, что не наблюдали.
Она повернулась на спину и опять посмотрела на кольцо. За окном прошуршала машина. Свет фар на секунду прополз по потолку и исчез. Шерри проводила его глазами.
Ведь это было именно то, чего она хотела. Вчера Марк предложил сразу подать заявление.
— Зачем торопиться? — она еще раз посмотрела на кольцо.
Марк, расстёгивавший часы, остановился на полпути.
— А чего тянуть?
Потом всё-таки снял их и положил на тумбочку. Неудачно — циферблатом вниз. Перевернул.
Шерри рассмеялась и перевела разговор.
Марк не стал настаивать.
Уже позже, перед сном, Марк поставил телефон на зарядку. Шнур не доставал до тумбочки, и телефон пришлось положить на пол. Марк недовольно посмотрел на него, но оставил.
Уже выключив свет, он вдруг спросил:
— А он тебе ещё пишет?
— Кто?
— Да марсианин твой.
Шерри удивлённо посмотрела на него.
— Нет. А что?
— Ничего.
И отвернулся.
За стеной шумела вода, и сосед что-то пел. Из-за гуда в трубах слов Шерри не разбирала. Только иногда голос прорывался, но потом снова исчезал. Вода стихла, а сосед продолжал петь.
Шерри опять посмотрела на кольцо.
Подать заявление означало запустить проверку совместимости.
У Марка нейронный блок.
А у неё?
Что система станет проверять вместо него, Шерри точно не знала. Но под ложечкой сосало и узнавать не хотелось.
Кольцо осталось на пальце.
Заявление — неподанным.
Детский дом
Шерри было лет пять.
Воспитательница помогала детям собираться на прогулку. В раздевалке пахло мокрой одеждой. Кто-то уже успел выйти во двор и занести на ботинках снег, который теперь таял маленькими грязными лужицами.
— Перчатки надел?
— Надел.
— Шапку?
— Надел.
Шерри сидела на скамейке и болтала ногами. Носок внутри ботинка сбился и неприятно давил на мизинец. Она потопала ногой — не помогло. Потом принялась застёгивать курточку. Молния не шла.
Воспитательница остановилась возле Шерри.
— Ну-ка...
— Ну-ка...
Она присела на корточки и быстро застегнула замок. От Шерри едва заметно пахло печеньем. Потом легонько коснулась пальцем кончика носа девочки.
— Voilà... ma chérie.
Шерри вопросительно посмотрела на неё.
— А что это значит?
Женщина улыбнулась.
— Это по-французски.
— И что?
— «Моя дорогая».
Шерри задумалась.
— А почему вы меня так называете?
— Потому что тебя зовут Шерри.
Она произнесла имя медленно, с французским акцентом.
— Sherry... chérie... Почти одинаково звучит.
— Правда?
— Правда.
Она поправила девочке воротник.
— К тому же ты действительно моя маленькая ma chérie.
Во дворе кто-то закричал:
— Пойдём играть!
Шерри сорвалась с места.
— Спасибо!
— Беги, ma chérie!
Шерри выбежала во двор. Холод сразу защипал щёки. Она запрокинула голову, поймала языком снежинку и побежала к детям.
Женщина ещё долго смотрела ей вслед.
Родители
— А где твой папа? А где твоя мама?
Этими вопросами Шерри надоедали ещё со времён детского сада.
Шерри выросла в государственном детском доме.
Она ковырнула вилкой запеканку и отодвинула в сторону подгоревший край.
— Мои родители — поселенцы на далёкой планете. Они трудятся там ради всех людей на свете.
— А они тебе пишут?
— Конечно.
— А увидеться с ними можно?
— Когда вырасту, обязательно полечу к ним.
Эту историю она рассказывала столько раз, что со временем почти перестала ощущать её выдумкой.
Но родителей-поселенцев не существовало. Отец исчез до её рождения. Мать отказалась от неё ещё в роддоме. Всё остальное пришлось додумывать самой.
А потом в школе произошёл случай, который запомнился навсегда. На перемене Шерри стояла у питьевого фонтанчика, набирая воду в бутылку. Вода пенилась, и приходилось ждать, пока осядет.
Мальчик из параллельного класса шёл по коридору.
— Эй, недонейроненный!
Кто-то засмеялся. Потом ещё несколько человек.
Шерри подняла голову.
Мальчик продолжал идти по коридору, будто не услышал.
Шерри наконец долила бутылку и закрутила крышку.
За спиной разговаривали две учительницы.
— Жалко парня...
— Да. Не повезло.
— Бывает.
Шерри обернулась. Обе смотрели вслед мальчику.
После этого она почему-то стала замечать его в коридорах. Учителя говорили с ним чуть мягче. Предлагали помощь, где другим не предлагали. Его не избегали, но рядом с ним уже вели себя иначе.
Будто он был... недоделанным.
Что значит «натурально рождённая»
На уроке биологии учительница сказала:
— Дети, сегодня мы будем говорить об одном очень важном этапе человеческого развития, который буквально поставил человечество на новую ступень. Но я не просто вам об этом расскажу. Сначала проведём небольшой эксперимент.
Она оглядела класс.
— Ник, выйди, пожалуйста, в коридор и постой там, пока я тебя не позову.
Ник насторожился.
— А чё я сделал?
Класс засмеялся.
— Ничего. Это не наказание. Это часть эксперимента.
Ник вышел.
Учительница повернулась к классу, поискала глазами.
— Люси, иди сюда. Расскажи нам что-нибудь, что произошло с тобой прошлым летом. Только такое, о чём Ник не знает.
Люси задумалась.
— Мы ездили к океану. Я первый раз попробовала встать на доску. Встала, наверное, на две секунды, потом свалилась и наглоталась воды.
Кто-то хихикнул.
— А когда бултыхалась под водой, увидела под собой морскую черепаху. Вот такую.
— Люси раздвинула руки как можно шире.
— Хорошо. — Учительница подошла к двери и позвала: — Ник!
Когда Ник зашёл в класс, она спросила:
— О чём нам рассказывала Люси?
Ник пожал плечами.
— Откуда мне знать? У неё же канал закрыт.
— Совершенно верно. Люси, теперь открой канал связи. Поделись с Ником своим воспоминанием.
Люси посмотрела на Ника.
Шерри тоже посмотрела на Люси. Потом на Ника. За ухом неприятно щекотала выбившаяся прядь. Она заправила её обратно и снова стала ждать.
Несколько секунд ничего не происходило.
Ник улыбнулся.
— Она с доски свалилась.
Класс засмеялся.
— И воды наглоталась. А потом черепаха.
— Какая? — спросила учительница.
— Большая. Она прямо под ней проплыла.
— Люси рассказывала тебе про черепаху?
— Нет.
— Ты видел её?
Ник задумался.
— Не то чтобы прямо глазами видел. Но как-то... вроде как там был.
Учительница улыбнулась.
— Вот об этом мы сегодня и будем говорить. Садись, Ник.
На экране за её спиной появилась схема человеческого мозга. Она указала на небольшой участок схемы.
— Это дополнительный нейронный блок. Он формируется вместе с мозгом во время искусственного вынашивания. Мозг с самого начала воспринимает его как собственную часть. Через него человек может взаимодействовать не только с другими людьми, но и с информационными системами, машинами и общей средой.
Блок не делает человека умнее. И не позволяет читать чужие мысли. Он создаёт дополнительный канал восприятия и передачи информации.
— Ага! — донеслось с задней парты. — Вот почему!
— Тише, класс! Когда Люси поделилась своим воспоминанием, Ник не получил запись. Она не отправила ему изображение или описание. Часть её собственного опыта была преобразована в сигнал, который его мозг смог воспринять.
— Поэтому он как бы там был? — спросил кто-то.
— Именно. «Как будто» здесь очень важно. Чужое воспоминание не становится вашим. Но вы можете получить часть ощущений, образов, эмоционального состояния.
Шерри сидела тихо. Выбившаяся прядь опять щекотала за ухом. На этот раз она не стала её поправлять. Она знала про доску. Знала, что Люси наглоталась воды. Знала про огромную черепаху. Она слышала каждое слово. Но «там» она не была.
Натурально рождённые оставались такими, какими люди рождались тысячи лет. Совершенно нормальными. Только слово «нормальный» за это время успело изменить своё значение.
Школа
После уроков Шерри обычно оставалась в комнате для самостоятельных занятий. Там можно было сделать домашнее задание и попросить объяснить то, что осталось непонятным.
Большинство детей справлялись с домашней работой довольно быстро и вскоре после последнего урока уже расходились. Учебная система подавала материал сразу несколькими потоками, и нейронный блок позволял работать с ними почти не переключаясь.
Шерри тоже всё понимала.
Просто ей требовалось больше времени.
Поэтому сегодня, когда остальные уже разошлись, она всё ещё сидела за первой партой над последней задачей. А за учительским столом разговаривали две учительницы.
Одна, высокая, сухощавая, лет пятидесяти, носила короткую седую стрижку и узкие очки, которые всё время поправляла одним пальцем. Ученики за глаза называли её Селёдкой. Вторая была гораздо моложе — круглолицая, с копной тёмных кудрей и маленькими золотыми серьгами. Её прозвали булочкой.
Селедка что-то искала на общем экране. Открыла ссылку.
Вместо нужной страницы появилась реклама.
— Родились без нейронного блока? Это больше не ограничение. Современная имплантация позволяет...
Она поморщилась и потянулась закрыть окно.
— Опять.
— Что? — Булочка вытянула шею.
— Ну да, это они натурально рождённым лапшу на уши вешают.
— Ну почему? Некоторым помогает. — Булочки пожала плечами
— Некоторым. А они обещают чуть ли не полную интеграцию. Какая полная, если мозг уже сформировался? — Селедка закатила глаза.
— Всё равно лучше, чем совсем без блока. С техникой хоть нормально работать могут.
— С техникой-то ладно. А с людьми? Обратный канал всё равно не тот. Какая это интеграция?
— Раньше как-то жили. — Булочка подперла кулаком подбородок.
Шерри заметила на столе крошку от ластика и несколько раз гоняла её пальцем туда-сюда, пока та не упала на пол.
— Раньше и без зубной регенерации жили.
— Ну... все равно... жить можно.
— Можно. Вопрост только — как? Поздний имплант – это установка, потом настройка, препараты, головные боли. А если заглючит — беги в сервис.
Селедка посмотрела на экран и отрицательно покачала головой.
— Пользуются тем, что люди боятся быть не такими, как все.
Шерри продолжала решать задачу. Во всяком случае, делала вид.
Именно тогда детское «никому не говорить» превратилось для Шерри в правило: никто никогда не должен узнать о её прошлом.
Знакомство с Эриком
В старших классах Шерри уже надоело поддерживать легенду. Иногда ей казалось, что она — самозванец и живёт под прикрытием. Слишком много приходилось помнить.
Кому что сказала. Кому что не сказала. Кто поверил. Кто нет. Тогда она впервые решила, что однажды обязательно улетит отсюда. Далеко-далеко. Может быть, даже на Марс, где, по её выдуманной легенде, работали её родители. Туда, где никому не будет интересно, кто её отец и кто её мать. Где она будет просто человек.
Однажды по пути в колледж трассу перекрыли для соревнования троеборцев. Она остановилась посмотреть на финише. Участники появлялись по одному и группами — мокрые от пота, обгоревшие, измученные. Толпа встречала каждого так, будто он только что вернулся с войны.
Шерри стояла у самого ограждения. Металлическая перекладина нагрелась на солнце, и ей пришлось все время менять положение рук.
Высокий и красивый парень пересёк финишную черту, остановился, тяжело дыша, и снял шлем. Их взгляды встретились.
Шерри едва заметно улыбнулась.
Парень стащил через голову майку и продемонстрировал результат.
— Что? Никогда такого не видела?
Тело действительно впечатляло. Не накачанное. Рабочее. Сильное.
Шерри только усмехнулась и закатила глаза, показывая, что этим её не удивишь. Но взгляд задержался на парне чуть дольше, чем следовало. Она отвернулась к финишной черте.
Кофе
— Кофе?
Она опять повернулась к нему.
— Это предложение или следующий этап демонстрации достоинств?
— Предложение. Внешние достоинства закончились.
— Так быстро?
— Остальные проявляются по мере эксплуатации.
Шерри рассмеялась.
— Ладно. Кофе так кофе.
Эрик – так звали парня – взял двойной эспрессо без сахара. Шерри — большой латте с карамелью. После первого глотка Шерри машинально слизнула с верхней губы сладкую пену. Через пять минут чашки опустели, а разговор только начался. Заказали ещё что-то. Потом ещё. Кофе растянулся до закрытия клуба.
Домой шли пешком. На следующий день Эрик позвонил. Потом ещё раз.
Мечта Эрика
Как-то вечером Эрик появился у неё необычно довольный. Они шли по «парку» — узкой полосе зелени между жилыми блоками. Где-то рядом стрекотала поливальная установка — три коротких щелчка, пауза, снова три. Шерри время от времени обходила тёмные мокрые пятна. Эрик, наоборот, шёл прямо по ним.
— Угадай.
— Не томи. Выкладывай.
— Я записался в колониальную программу.
Шерри остановилась.
— На Марс?
— Пока только подготовка. Но если всё получится — да.
— Подожди. Ты же говорил, что туда берут только с техническим сертификатом.
— Говорил.
— А у тебя его нет.
— Пока нет.
Шерри посмотрела на него.
— Эрик...
— Что?
— Как же тебя тогда приняли?
— Условно. Сертификат должен быть к началу программы.
— А когда начало?
— Через четыре месяца.
— Ты собираешься за четыре месяца пройти годовой курс?
— Собираюсь за четыре месяца сдать экзамен. Это не то же самое.
Шерри некоторое время молчала.
— И сколько это стоит?
Эрик отвёл глаза.
— Смотря что считать.
— Эрик.
— Я внёс депозит.
— Сколько?
Он назвал сумму.
Шерри уставилась на него и едва не наступила на улитку, выползшую на мокрую дорожку.
— Это же почти всё, что у тебя было.
— Не всё.
— Почти всё.
— Зато теперь есть место.
— А если ты не успеешь получить сертификат?
— Успею.
— А если нет?
— Тогда потеряю депозит.
— Все эти кредиты?
— Не будь пессимисткой. Всё будет хорошо.
— Я не пессимистка. Я реалистка.
Эрик улыбнулся и обнял её за плечи.
— Эх, sweety... Волков бояться — в лес не ходить.
— Ты всегда сначала ввязываешься, а потом думаешь?
— Нет.
Он стал серьёзнее.
— Сначала я смотрю, стоит ли ввязываться.
— А потом?
— Потом ввязываюсь.
Шерри покачала головой.
— Можно же было сначала получить сертификат. Потом подать заявление.
— Можно.
— Так почему не сделал?
— Потому что через год желающих будет в десять раз больше. А ещё через пять лет там будут конкурсы, связи, рекомендации и дети тех, кто прилетел первым.
Он немного помолчал.
— Понимаешь, на Земле всё уже поделено. Хорошие места заняты. Большие компании созданы. Известные фамилии уже известны. Здесь можно всю жизнь быть очень способным человеком и всё равно прийти к шапочному разбору.
— А на Марсе?
— А на Марсе шапочный разбор ещё не начался.
Шерри рассмеялась.
Эрик тоже улыбнулся.
— Знаешь, что меня всегда забавляло в Кортесе и Писарро?
— Что?
— Мы смотрим на них и думаем: великие люди. Ещё бы. Кортес завоевал Мексику. Писарро — Перу. Но мы знаем, чем всё закончилось. Поэтому и решили, что они были необыкновенными.
— А ты думаешь, им просто повезло?
— Не просто... Возможностью ещё надо суметь воспользоваться. Но они родились в Испании к шапочному разбору. Всё поделено: должности, влияние, деньги. И тут открывается целый новый мир, где ещё почти ничего не поделено.
— И где можно расчистить себе место за счёт тех, кто уже там живёт.
Эрик пожал плечами.
Они дошли до небольшого пруда. Эрик допил воду, оглянулся на урну метрах в пяти. Чуть согнул колени, поднял бутылку над головой и выпрыгнул. Бутылка описала высокую дугу и опустилась точно в урну.
Шерри тоже проследила за траекторией бутылки. Но не улыбнулась. Ещё несколько секунд смотрела в направлении урны, потом слегка прикусила нижнюю губу.
— Не понимаю к чему ты мне всё это рассказываешь? Историю Кортеса я знаю и без тебя.
— Да не в Кортесе дело. Просто на нём проще объяснить.
— Что?
— Как я смотрю на жизнь. Понимаешь, я не сказал, что они были святыми.
— Они были чудовищно жестокими.
— По нашим меркам — да. Но тогда в Европе христиане совершенно спокойно резали других христиан. Католики протестантов, протестанты католиков. Кортес и Писарро не были какими-то особенными чудовищами. Просто людьми своего времени.
— И что из этого следует?
— Что мы любим путать результат с человеком. Если кто-то оказался наверху, потом обязательно объяснят, каким необыкновенным он был. Умнее. Смелее.
Талантливее.
— А ты в это не веришь?
— Не особенно.
Он усмехнулся.
— Иногда человек просто вовремя садится на правильный корабль.
Шерри посмотрела на него.
— И Марс — твой корабль?
Эрик кивнул.
— Надеюсь, я не опоздал. Здесь всю жизнь будешь догонять. Не хочу прожить жизнь, всё время приходя двадцатым.
— А там, значит, сразу станешь первым?
По дорожке навстречу им проехал маленький уборочный робот. Шерри шагнула в сторону. Эрик не заметил. Робот остановился перед его ногами и терпеливо мигнул. Эрик посторонился.
— Не первым, но одним из. Хотя бы есть шанс. Там всё начинается с нуля. Если у тебя получится, никто не скажет, что ты пришёл на готовое. Здесь я на всю жизнь останусь одним из миллионов.
Шерри слушала.
И впервые думала не о том, откуда надо бежать, а о том, куда можно прийти.
Эрик получает место на Марсе
Однажды едва войдя, Эрик вместо обычного поцелуя сгреб Шерри в объятия, приподнял над полом и крепко поцеловал. Улыбка так и лезла на лицо, но он явно старался её сдержать.
— Эй! — рассмеялась она, когда он поставил её обратно. — Полегче. Ты чего?
Майка задралась и неприятно собралась под мышками. Шерри одёрнула её и поправила волосы.
Эрик отступил на шаг. Глаза блестели сумасшедшинкой.
— Получил.
Шерри сразу поняла.
— Место?
Он кивнул.
— Я улечу первым. Устроюсь. Найду жильё. Осмотрюсь.
— А потом?
— А потом прилетишь ты.
— Конечно прилечу!
— Правда?
— Ну да, конечно!
Они опять поцеловались.
Эрик улетает
Эрик улетел через две недели.
Первые месяцы они переписывались почти каждый день.
Он присылал фотки.
И постоянно какие-то маленькие победы.
«Сегодня закончили монтаж купола на два дня раньше. Наша бригада — первая».
«Нас сегодня гоняли на аварийную герметизацию. Лучшее время — моё».
«Помнишь, я говорил про конкурс на место руководителя сектора? Прошёл первый отбор. Осталось четверо».
Или:
«Помнишь Джеффа? Того здорового из Колорадо? Сегодня обошёл его на квалификации».
Или:
«Сегодня начальник при всех сказал, что не ожидал такого результата от новичка».
Шерри обычно рассматривала фотки перед сном. Лежала, задрав ноги на стену, положив планшет на живот. Увеличивала снимки пальцами и разглядывала всякую ерунду по краям: чужую обувь возле шлюза, забытый инструмент, грязное пятно на стекле купола.
Почти каждое письмо заканчивалось одинаково:
— Ну что? Когда прилетаешь?
Шерри отвечала:
— Скоро.
И сама в это верила.
