Украинский писатель Мартин Гал так описал жизненній путь Мацуо Басё — непревзойдённого мастера хайку.
В конце XVII века по пыльным дорогам Японии от селения к селению бродил усталый путник. Неоднократно слуги феодалов, по земле которых он передвигался, прогоняли его, ибо путешественник смахивал на нищего. Но ни один из японских вельмож не удостоился той посмертной славы, которую обрёл этот неприметный человек — великий японский поэт Мацуо Басё (1644–1694).

Его стихотворения, написанные в жанре хайку (хокку), определили развитие японской поэзии на столетия вперёд. Трёхстишия Басё переведены на многие языки и нашли огромное количество восторженных читателей во всём мире.
Басё — визитная карточка культуры Японии, и если мы хотим хоть немного погрузиться в атмосферу той далёкой цивилизации, то знакомство с поэтом — самая доступная и приятная возможность сделать это.
Будущий поэт родился в семье самурая Мацуо Едзаэмона в городе Уэно провинции Ига в 1644 году (точная дата его рождения неизвестна).
Настоящее имя поэта — Мацуо Дзинситиро, а Басё — литературный псевдоним, который в переводе с японского языка означает "банановое дерево".
Судьба у поэта была сложной. В 13 лет он потерял отца, но это не помешало Басё получить приличное образование на дому, так как старший брат и родной дядя преподавали каллиграфию, имели доступ к книгам китайской и японской литературы и помогли интеллектуальному становлению молодого человека.
Басё с упоением читает стихотворения классиков китайской поэзии, таких как Ду Фу и Ли Бо, и в его душе рождается мечта стать поэтом.
В юном возрасте Басё начинает дружить с Тодо Ёситада, владельцем замка Ига-Уэно, который сочиняет стихи в жанре хайкай и приглашает Басё стать его соавтором. В то время жанр хайкай предусматривал при написании стихотворения участие нескольких авторов, и молодые люди вместе упражняются в стихосложении.
В 1665 году совместно они сочиняют стихотворение размером в 100 строф. Однако вскоре творческое сотрудничество между ними трагически прерывается, ибо Тодо Ёситада скоропостижно умирает в возрасте 24 лет.
Для Басё после смерти покровителя начинаются тяжёлые времена, но несомненно одно: чем бы ему ни пришлось заниматься в будущем, его единственное призвание — поэзия. Вспоминая о том времени, поэт в путевом дневнике написал: "В одно время я завидовал служившим в воинских домах, в другой раз хотел затвориться в монашеской келье, но в дни, когда я бесцельно скитался, подобно ветру и облакам, меня восторгали цветы и птицы; долгое время я только этим и занимался, и в конце концов, не обладая ни способностями, ни талантами, я посвятил себя сложению стихотворных строк".
В 1672 году, в возрасте 28 лет, Басё берет томик своих стихов и, будучи уверенным в карьере поэта, отправляется в город Эдо (теперь это Токио). К тому времени он уже имеет некоторую известность: стихотворения Басё публикуются в поэтических сборниках, а самого автора приглашают участвовать в турнирах поэтов.
Уезжая из дому, Басё пишет стихотворение, которое прикрепляет к воротам дома своего друга:
"Облачная гряда
Легла меж друзьями… Простились
Перелётные гуси навек"
В Эдо Басё вначале работает государственным чиновником — специалистом по гидротехническим сооружениям, но затем бросает службу и в 35 лет начинает зарабатывать как учитель поэтического мастерства хайкай. Тогда это был довольно прибыльный бизнес, так как заниматься стихосложением в жанре хайкай считалось делом престижным. Басё проводит занятия с учениками, редактирует их стихи и готовит к изданию поэтические сборники.
В 37 лет Басё поселяется в деревне Фукава на берегу реки Сумида в скромном доме, подарённом ему одним из учеников. Возле дома Басё лично сажает банановое дерево, и считается, что именно этот эпизод в жизни поэта послужил главным моментом для выбора общеизвестного литературного псевдонима.
Ученики Басё называют его дом "Обителью бананового листа" и, когда планируют идти к мастеру в гости, то говорят, что идут к Басё-ан, что по-японски, означает "банановая хижина". Да и сам поэт неоднократно использует образ плода в трехстишиях:
В 1682 году в местности, где живёт поэт, вспыхивает сильный пожар, жилище Басё уничтожено, а сам он едва не гибнет в огне. Поэт болезненно переживает утрату дома, но спустя время при помощи учеников Басё построит новую хижину и посадит возле дома новый банан, как некий знак и талисман. Начинается самый плодотворный период в творчестве Басё.

Тот человек, который за всю свою жизнь создал всего три-пять превосходных произведений, — настоящий поэт. Тот же, кто создал десять, — замечательный мастер.
Из разговора Басё с учеником. Литературный жанр трёхстиший хайку — самых коротких в мире стихотворений — принадлежит к традиции японской лирической поэзии вака, но связан происхождением с жанром хайкай, где стихотворные формы создаются в соавторстве. Начальная фраза в таком стихотворении называлась хокку и определяла для участников совместного творчества направление поэтического мышления, сообщая о времени года, о котором следует писать.
С XVI по XIX века жанр японских трехстиший назывался хокку, но благодаря поэту Масаока Сики (1867–1902) стихотворная форма приобрела современное имя — хайку.
Традиционное японское хайку состоит из 17 слогов и записывается в три строки, распределение слогов внутри которых составляет 5/7/5. Первая строка состоит из пяти слогов, вторая из семи, третья вновь из пяти.
Рассмотрим в структурном аспекте самое известное в мире хайку Басё "Старый пруд", которое считается образцом поэтического совершенства и звуковой гармонии, простоты образа и глубины.
Старый пруд.
Прыгнула в воду лягушка.
Всплеск в тишине.
Несколько красивых легенд существует об истории создания Басё этого трехстишия.
Ученик Басё Кагами Сико в книге «Кудзу-но Мацубара» (1692) так описывает место и время вдохновения Учителя: "Чуть накрапывал дождик, тихонько ворковали голуби, и цветы сакуры лениво роняли лепестки под нежным дуновением ветерка. То был день, когда особенно жалеешь о том, что скоро минует третья луна. Часто слышались всплески — это лягушки прыгали в воду".
Образ пруда, возле которого жил Басё, несомненно, повлиял на написание этого стихотворения, но существует и другая версия, согласно которой идея возникла после беседы Басё с его учителем дзэн Бутте в 1681 году.
Поэт Мацуо Басё встречает двух крестьян, отмечающих праздник середины осени, на гравюре из книги Цукиоки Ёситоси "Сто аспектов луны". Хайку гласит: "С момента появления полумесяца я ждал этой ночи".
Японский философ XX века Дайсэцу Судзуки приводит диалог между ними, который мог запустить дальнейшую цепочку вдохновения:
"Бутте: — Чем вы занимались всё это время?
Басё: — После дождя мох такой зеленый.
Бутте: — Что же раньше — Будда или зелень мха?
Басё: — Слышали? Лягушка прыгнула в воду".
Басё с перерывами работал над стихотворением "Старый пруд" почти 5 лет.
Когда вторая и третья строка были написаны, перед поэтом возник вопрос о первой строке. Ученики предлагали ему различные варианты. Один из лучших, поэт Кикаку, посоветовал добавить в первую строку упоминание о ярких жёлтых цветах, на что Басё ему ответил: "Хокку — это не стихотворение, в котором сопрягаются два-три предмета, как вы это делаете. Хокку слагают так, будто выковывают тончайший лист золота".
Для современного читателя стихотворения Басё могут показаться чересчур лаконичными и простыми, но это обманчивое ощущение — искусство хайку очень сложное и требует максимального внимания к ценности слова, ибо его миниатюрность должна в нескольких словах обозначить состояние души, создать в микромире трехстишия огромный макромир, космос эмоций и вызвать у читателя ощущение причастности к чему-то важному и великому.
Хуан Рамон Хименес, лауреат Нобелевской премии по литературе 1956 года, рассуждая о секрете магического воздействия хайку на читателя, спрашивает: "Чем же нас так привлекает это бессмертное искусство слагать стихи из нескольких строк, дошедшее к нам из глубины веков, эта магия немногословности: простотой слова, концентрацией мысли, глубиной воображения или своей душой?"
А Ясунари Кавабата, лауреат Нобелевской премии по литературе 1968 года, очень точно отвечает на поставленный испанским поэтом вопрос: "Слова в хокку одни и те же, но жизнь безостановочна, и, стало быть, одни и те же слова не могут быть одними и теми же словами. Не может одно и то же слово прозвучать дважды, как не может дважды омыть ваши ноги одна и та же река, как не может дважды повториться одна и та же весна. Иначе эти стихи не удовлетворяли бы столь взыскательному вкусу читателей стольких поколений, не волновали бы сердца наших современников".
Басё оставил миру огромное количество стихотворений хайку (хокку), собранных им совместно с учениками в 7 антологий: "Зимние дни" (1684), "Весенние дни" (1686), "Заглохшее поле" (1689), "Тыква-горлянка" (1690), "Соломенный плащ обезьяны" (книга 1-я, 1691, книга 2-я, 1698), "Мешок угля" (1694).
Но этим поэтическое наследие Басё не исчерпывается. В последние 10 лет он ведёт жизнь странствующего поэта, в одиночестве или в компании учеников он путешествует от селения к селению и записывает свои наблюдения в путевой дневник.
По воспоминаниям учеников, дорожный наряд Басё был обычным: шляпа и плащ, сумка на шее, в руке посох и чётки со ста восемью бусинами. В путешествие поэт брал также несколько книг, флейту и маленький деревянный гонг.
После своих странствий по Японии Басё оставил нам 5 путевых дневников, наполненных лирической прозой и стихотворениями. Сами названия этих тетрадей пронизаны поэтической красотой: "Кости, белеющие в поле", "Путешествия в Касима", "Письма странствующего поэта", "Дневник путешествия Сарасина" и наиболее известный из дневников — "По тропинкам Севера".

Как свищет ветер осенний!
Тогда лишь поймёте мои стихи,
Когда заночуете в поле.
И осенью хочется жить
Этой бабочке: пьёт торопливо
С хризантемы росу.

Цветы увяли.
Сыплются, падают семена,
Как будто слёзы…
Праздник осенней луны.
Кругом пруда и опять кругом,
Ночь напролёт кругом!
Важно ступает
Цапля по свежему жниву.
Осень в деревне.
Красное-красное солнце
В пустынной дали… Но леденит
Безжалостный ветер осенний.

Белее белых скал
На склонах каменной горы
Осенний этот вихрь!
Бабочкой никогда
Он уже не станет… Напрасно дрожит
Червяк на осеннем ветру.
Уж осени конец,
Но верит в будущие дни
Зелёный мандарин.
Вместе с хозяином дома
Слушаю молча вечерний звон.
Падают листья ивы.

Опала листва.
Весь мир одноцветен.
Лишь ветер гудит.
Посадили деревья в саду.
Тихо, тихо, чтоб их ободрить,
Шепчет осенний дождь.
Чтоб холодный вихрь
Ароматом напоить, опять раскрылись
Поздней осенью цветы.




