РЫЖЕЕ ЧУДО (картинка детства)

Ах, какой выдался денек!
Солнечный ливень поливал с утра, пытаясь отогреть промерзшую землю. Мартовский снег, покрытый корочкой окрепшего наста, искрился, пускал в глаза колючие зайчики, заставляя защищаться ладошкой и весело щуриться. Хорошее настроение тормошило меня. Я радовался всему вокруг: сиреневому небу над снежным раздольем, полупрозрачному лесу на горизонте, широкой, расчищенной бульдозерами дороге, стрелой рассекающей горбатое поле и упирающейся в показавшиеся вдали замутненные крыши домов, над которыми золотились капельки куполов.
...Родители, уставшие от моих каждодневных проделок, пожелали вздохнуть свободно и с наступлением каникул на целую неделю сослали меня в бабушкино «поместье» – небольшую деревушку неподалеку от нашего райцентра. Хотя были прекрасно осведомлены о том, что умиротворенный покой деревенской идиллии, знакомый с раннего детства, успел мне изрядно поднадоесть. Тем более, что от этой, некогда процветающей «идиллии», осталось одно название. «Три дома в четыре ряда» да жителей – раз, два и обчелся. Ни сверстников, ни ребят постарше – одни старики. В такой бестолковой компании даже книголюб-ботаник может умом тронуться.
Промаявшись «в заточении» два дня, на третий, не смотря на бабушкин протест, я засобирался домой. Так истосковался по друзьям-товарищам, лыжным марафонам и хоккейным баталиям, что даже автобуса дожидаться не стал – мило дело прогуляться по морозцу несколько километров!
Разбрызгивая валенками снежные хрусталики, я вприпрыжку спешил домой, где меня дожидался добрый нагоняй от родителей. Но ликующая мысль, что в этот раз мне удалось настоять на своем и досрочно сбежать из деревенского плена, согревала меня. Грели мне спину и свежеиспеченные пирожки, сверток с которыми, заботливая бабуля сунула «на дорожку» в мой рюкзачок. При напоминании о «гостинце», я почувствовал что проголодался. Скинув рюкзачок с плеч, развязал и выбрал самый румяный пирожок. Мясной дух, парком исходящий от него, был настолько ощутим, что даже ворона, сидящая, на макушке длинноствольной березы на краю поля, возмущенно «крякнула», поперхнувшись. Смешно свалившись на бок с вершины дерева, она еще раз каркнула «во все воронье горло», и, набирая высоту, лениво замахала крыльями в сторону леса.
Освежающий морозец бодрил и поторапливал. За обе щеки уплетая и мысленно нахваливая бабкину стряпню, я размечтался о том, как закончу восьмой класс и, сбежав от опеки родителей, метнусь в мореходку – какой мальчишка не видел себя во сне, стоящим за штурвалом белоснежного лайнера! Впрочем, времени до принятия решения – целая четверть, может, и похлеще чего-нибудь в голову взбредет. Не исключено, что клюнет меня жареный петух куда следует, и отважусь я переступить порог девятого класса с прицелом на ВУЗ, все же не самый последний разгильдяй в школе. А высшее образование оно, знаете ли, еще никому не помешало.
Вдруг, (бывает такое) я почувствовал, что позади меня кто-то есть. Обернувшись, увидел метрах в пятидесяти рыженькую собачку с остренькой мордочкой и пушистым хвостом. Быстро перебирая черными лапками, она, принюхиваясь, семенила по моему следу. Заметив, что обнаружена, собачка остановилась, присела на задние лапы и, смешно склонив голову на бок, уставилась на меня.
– Куть-куть-куть... – попытался я подманить ее кусочком пирожка.
Песик, принюхиваясь, не сдвинулся с места. Положив на дорогу надкушенный пирожок, я, пятясь, двинулся дальше, наблюдая за происходящим.
Подождав, когда я отойду на безопасное расстояние, собачка подбежала к угощению и, «слизнув» его, (надолго ли собаке блин!) уставилась на меня, выпрашивая: чего жадничаешь, давай еще...
Пришлось развязывать рюкзачок...
Как давно я мечтал о щенке! Но мои убедительные просьбы и обещания исправиться ни к чему не привели. Родители заявили, что у них от одного меня – голова кругом, а вдвоем мы весь дом перевернем вверх тормашками.
«Вот бы песика домой заманить! Только попробовали бы этого симпатягу со двора прогнать, я бы им такое устроил! Эх, какую конуру я бы Рыжику смастерил!..»
Так, пятясь, и продвигался я к дому. Хитрый пес, проглотив очередную порцию «приманки», не спешил познакомиться поближе – сидел, дожидался, когда я отойду.
Несколько молоденьких елей в колючих передниках, выбежали из леса к дороге. Это означало, что мы совсем близко подошли к поселку. За спиной в ближнем дворе залаяла собака. За ней вторая, третья... И пошло-поехало! Разъерепенились «друзья человека», такой хай подняли, словно по улице цыган медведя ведет, а у каждого палисадника – собака на цепи...
«Рыжик», приподняв остроносую мордочку принюхался, посмотрел по сторонам и, визгливо тявкнув, сорвался с места, легко перемахнув через снежный бруствер дороги. И, словно рыжий костерок, трепыхаясь на снегу, ловко лавируя между елями, помчался к лесу...
Лиса! – догадавшись, восторженно ахнул я и, выпустив рюкзачок из рук, стал протирать глаза. А когда снова открыл их, Рыжика уже не было.

...Рейсовый автобус догнал меня, когда я входил в поселок. Шофер,знакомый парнишка, притормозив, жестом предложил подвезти, но, хотя до дома было не близко, я отмахнулся: проезжай, сам доберусь. В моей груди еще полыхал ликующий восторг, и делиться им мне пока ни с кем не хотелось.
Между тем жизнь в поселке текла своим чередом. На смену утихомирившимся псам, устроили представление мартовские коты, куры раскудахтались ни с того ни с сего. Хлестко тюкал топор, отсекая поленья, «дружба», справляясь с неподатливым бревном, надсадно фыркала в отдалении, бабы, перекликаясь, пересказывали друг дружке последние новости...
Густой колокольный звон, внезапно упавший с неба, теплой волной окатил меня с головы до пят и, «заговорил», завораживая и обращая в свою веру мой не окрепший, сострадающий разум. Мне, еще не пожившему, но по мнению родителей успевшему наломать дров , вдруг отчаянно захотелось начать жизнь с чистого листа, быть старательным и послушным, спешить на выручку, делиться последним и не помнить зла. Мудрая бабушка, в объятиях которой прошло все мое дошкольное детство, частенько наставляла меня: – Учись добру, внучек. Добро – самое целебное из лекарств, которые прописала нам жизнь.