Шок от правды: американцы из среднего класса массово продают плазму, чтобы выжить. Личный взгляд на экономический кризис в США, цены на плазму в России, Беларуси и Украине. Репортаж с другого берега реальности.
Заголовки последних лет твердили нам, что экономика США — это несокрушимый «Титаник».
Рынок труда стабилен, ВВП растет, а доллар правит миром. Я читал эти сводки, покусывая бутерброд с сыром, и думал: «Везет же людям».
Но, как показала недавняя вскрывшаяся правда, этот лайнер уже давно дал течь, просто мы не слышали криков тонущих. Вернее, слышали, но не могли поверить в их причину.
Я наткнулся на репортаж, от которого у меня буквально похолодело внутри. Оказывается, витриной новой американской экономики стал не «Тесла» в гараже IT-специалиста, а кушетка в торговом центре между парикмахерской и банком.
Люди, которые еще вчера олицетворяли собой хребет нации — «средний класс», — сегодня лежат на этих койках, подключенные к плазмаферезу. Они не сдают кровь из альтруизма. Они продают свою плазму. Буквально. За 65 долларов за раз.
Я всегда догадывался, что инфляция и кризис — это не шутки. Но чтобы ДО ТАКОЙ СТЕПЕНИ?
Когда «нормальная жизнь» требует донорства
Вчитываясь в строки, я ловил себя на холодном ужасе.
Вот Иэн Плезант, 43-летний мужчина, приходит сдавать плазму, чтобы купить... туалетную бумагу и корм для кота. Он работает в доставке DoorDash, платит счета, но на «хоть что-то» в доме уже не хватает. Чувствуете этот разрыв? Он работает. Он не бездельник. Но его труд, образование и навыки больше не конвертируются в базовые вещи. Ему приходится лечь под иглу, чтобы его питомец был сыт.
И таких, как он, — 200 000 человек ежедневно по всей стране. Индустрия плазмы в США оценивается в миллиарды долларов. В прошлом году американцам заплатили около 4,7 миллиарда долларов за их кровь. Америка поставляет 70% мировой плазмы, и этот экспорт бьет рекорды. Но за этим сухим отчетом стоят лица.
Вот Джилл Чемберлен из Финикса. Её доход рухнул с 87 000 долларов в год до 16 долларов в час. Сначала ей было стыдно продавать плазму. Потом стало обидно. Она сидит в очереди с шести утра на холодной парковке, чтобы потом побежать на основную работу в школьный округ. У нее дом с четырьмя спальнями и бассейн в Скоттсдейле? Был. Теперь она отрабатывает эти 400 долларов в месяц на капельнице, чтобы заплатить за свет.
Это не маргиналы. Это наша с вами проекция в зеркале завтрашнего дня.
А вот Ларри Джонс, 64 года. Работает в школе, помогает детям-инвалидам. Получает 1800 долларов в месяц. Аренда выросла до 800. И пенсионер идет продавать плазму.
Марго Томпсон из Айдахо с мужем зарабатывают 120 000 в год (для России это космос!), но им не хватает на шины для машины. Шины! И они тоже под капельницей.
Экономисты называют это «уникальным американским явлением». Я называю это каннибализмом системы, где бедность настолько глубоко въелась в плоть общества, что единственным активом, оставшимся у человека, становится жидкость в его венах.
Глобальный парадокс: американская кровь для всего мира
Самое циничное в этой истории — бизнес-модель.
Тебе платят не за плазму (так нельзя по закону), а «компенсацию за время». Но если ты пришел и тебя забраковали из-за низкого белка или обезвоживания — времени ты не потратил? Нет, денег ты не получишь.
Компании типа BioLife (принадлежит японской Takeda) используют систему кнута и пряника: сегодня 45 долларов, а завтра 65, если придешь еще раз. Акции, бонусы, розыгрыши. «Это как с наркоторговцем», — цитирует одна из женщин. Тебя подсаживают на иглу, простите за каламбур, финансовой необходимости. А на выходе получают ценнейшее сырье для лекарств, которые потом продадут пациентам по всему миру за десятки тысяч долларов.
И тут я задался вопросом: а что у нас? В странах бывшего СССР этот рынок выглядит иначе, но он тоже существует, часто в «серой» зоне или с принципиально иной мотивацией.
А что в России, Беларуси и Украине? Цена вопроса
Пока Америка легально и в промышленных масштабах перерабатывает своих граждан в экспортный товар, у нас ситуация скромнее и часто запутаннее.
Россия:
В России действует Федеральный закон «О донорстве крови и ее компонентов». Ключевое слово здесь — «донорство», а не продажа. Официально кровь и плазму сдают безвозмездно. Однако существует система мер социальной поддержки.
- Платят или нет? За безвозмездную сдачу положен бесплатный обед или денежная компенсация на питание (обычно 5-10% от прожиточного минимума, около 500-800 рублей за раз). Но есть понятие «почетный донор» (сдал более 40 раз), который получает ежегодные выплаты (около 15-17 тыс. рублей) и льготы.
- Плазма за деньги? В частных медицинских центрах или государственных при острой нехватке иногда практикуются платные донации. По данным открытых источников (форумы доноров, объявления 2023-2024 гг.), цена за процедуру плазмафереза может колебаться от 1500 до 4000 рублей (примерно $16–44). Это сильно варьируется в зависимости от региона и группы крови (редкие группы ценятся выше). Но это не системный заработок, как в США, а скорее разовая «премия».
Беларусь:
Система в Беларуси близка к российской, но с постсоветской спецификой.
- Донорство декларируется как безвозмездное, но существует денежная компенсация. Обычно за одну донацию крови или плазмы можно получить около 30-40 белорусских рублей (примерно $10-12). Суммы небольшие, и рассматривать это как подспорье для выживания сложно. Скорее, это символическая благодарность + гарантированный выходной.
Украина:
В Украине с 2020 года действует закон, запрещающий продажу крови. Медицина движется к европейским стандартам, где донорство — исключительно добровольное и безвозмездное.
- Теоретически возможна компенсация на питание, но она минимальна. В условиях военного времени и тяжелой экономической ситуации потребность в компонентах крови колоссальная, но рынка «продажи плазмы» как в США нет. Люди сдают кровь либо по зову сердца, либо за символические льготы. Цены в открытых источниках не фиксируются, так как платное донорство официально отсутствует.
Вывод: Нигде на постсоветском пространстве продажа плазмы не стала системой выживания среднего класса. Это либо жест доброй воли, либо способ получить небольшой бонус, либо удел маргиналов, готовых рисковать здоровьем за бутылку.
В США же это превратилось в многомиллиардную индустрию, удерживающую экономику на плаву за счет буквального выдаивания собственных граждан.
Экономика абсурда и моральный тупик
Самое страшное в этой истории даже не то, что люди продают свою кровь.
А то, что без этих «кровавых» денег местная экономика просто рухнет. Исследователи заметили забавную вещь: когда рядом открывается центр плазмы, в продуктовых магазинах растет выручка и снижается преступность. Люди получают наличные и идут их тратить. Кровь становится новым топливом для потребительского рынка.
Вдумайтесь в эту цифру: чтобы получить лекарство для одного пациента, нужна плазма от 100 доноров в год. Фактически здоровье одних строится на отчаянном положении других.
Я смотрю на Джилл, которая трясется от холода и боли, когда ей вводят антикоагулянт, и которая злится на весь мир. Или на Мишель Иган, которая едет через полгорода, чтобы оплатить детский сад сыну, и думает: «Интересно, есть ли в этом садике еще родители, которые сдают плазму?».
И это не где-то в трущобах. Это в пригородах Филадельфии, в университетских городках, в «спальных» районах Миннеаполиса.
Я всегда считал, что кризис — это когда пустые полки или гиперинфляция, как в 90-х. Оказалось, кризис может выглядеть как стерильная чистота процедурного кабинета и вежливая улыбка медсестры, вставляющей тебе иглу за 65 долларов, чтобы ты мог заплатить за отопление. И этот кризис уже здесь. Просто мы не знали, что всё настолько запущено.
#США #ЭкономическийКризис #СреднийКласс #Плазма #Донорство #ЦеныНаПлазму #СравнениеСтран #Россия #Беларусь #Украина #ФинансоваяЯма #РеальностьСША #Инфляция #Размышления
