В старом чёрном зале, где свет едва дрожит,
Висит одна картина — никто не объяснит.
Краски там живые, словно кровь в вену бьют,
Фиолетово-зелёный яд по венам течёт в такт.
Глаза из холста смотрят прямо в душу твою,
Улыбка Моны Лизы, только зубы в крови стоят.
И она поёт блюз… о-о-о, убийственный блюз…
Низкие ноты ползут, как дым по полу.
Сердце замедляет, а душа уже в плену,
От этой картины не уйдёшь живым, брат, нет.
Блюз… психоделический блюз…
Последний аккорд — и ты на полу.
Первый парень стоял минуту, может, две,
Глаза расширились, как космос в голове.
Увидел там вселенные, где звёзды — это вены,
А потом услышал гитару… и упал на колени.
Второй смеялся громко, думал — это кайф,
Но блюз вошёл в артерии, и кайф стал тихий гроб.
Третий начал танцевать, красивый, словно бог,
А на последней ноте — просто перестал дышать.
И она поёт блюз… тяжёлый, влажный блюз…
Саксофон в ушах — будто нож в груди.
Цвета обнимают, целуют на прощанье,
А ты уже не здесь, ты где-то в синеве.
Блюз… вечный психоделический блюз…
Художник, говорят, сошёл с ума в тот год,
Когда смешал в палитре свою кровь и LSD.
Теперь картина голодная — ей нужно слушать нас,
Каждый зритель — новая нота в её бесконечный блюз.
Поёт блюз… не отпускает блюз…
Если увидишь — беги, не смотри в глаза.
Но всё равно вернёшься, как мотыльки на огонь,
Потому что этот блюз… он красивее, чем жизнь.
Последний аккорд…
Тишина.
Холст улыбается.
Следующий…
.jpg)
