Йо, слушай ритм, я въезжаю в зал,
Пушкинский стих и молитва в одном дыхании,
Классика льётся, а душа на коленях,
Два голоса в одном — и бит не остановится.
Я помню чудное мгновенье:
Ты предо мной явилась, как виденье,
Гений чистой красоты — и мир застыл,
А я шепчу: «Господи, помилуй, сохрани».
Передо мной — не призрак, а живой свет,
И сердце бьётся, как у Онегина в бреду,
Но падаю ниц: «Отче наш, иже еси на небесех,
Да святится имя Твоё, и дух мой — в Твою руку».
Ах, как легко, как быстро промелькнуло
Мгновение любви, как сон, как тень,
И я кричу в рэпе: «Господи, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя, грешного, и дай мне день».
Пушкинский стих всплывает, как Нева весной,
«Я вас любил… любовь ещё, быть может…» —
А рядом молитва: «Пресвятая Богородице, спаси нас,
Не оставь в час скорби, когда душа дрожит».
Биты стучат, рифмы летят, как листья,
Классика — огонь, молитва — тихий свет,
Один поток, два голоса, одна дорога:
От чудного мгновенья — прямо к Богу,
От Пушкина — к «аминь», и обратно снова.
От Пушкина — к «аминь», и обратно снова.
