Тяжёлые шаги по пыльной земле,
Слон серый, как дым от старого блюза.
От Индии жаркой до норвежских снегов,
Он шагал, и земля под ним пела низко, басово.
Хобот трубил, словно старый саксофон,
Ветер в ушах — как щётки по тарелкам.
Мир крутился в глазах, как кислотный калейдоскоп,
А в голове — Колтрейн и Роберт Джонсон вместе.
О-о-о, слон идёт, слон идёт,
Под ногами — континенты, в ушах — блюз.
О-о-о, слон плывёт сквозь дым и лёд,
Джаз в крови, а в сердце — вечный грув.
Он слышал, как плачет небо в миноре,
Видел, как радуги сходят с ума...
Слон-бродяга, король психоделии,
Шагает по миру, пока не сойдёт с ума.
В Марракеше дым, в Нью-Орлеане дождь,
В Гималаях — тишина и эхо молитв.
Он топтал барханы, месил лондонский смог,
И в каждом городе находил свой рифф.
Слонихи улыбались, но он уходил,
Говорил: «У меня свидание с луной».
Под полной луной он танцевал один,
А тени пальм рисовали слонов на стене.
О-о-о, слон идёт, слон идёт...
А если закрыть глаза — он летает,
Хобот рисует в воздухе золотые ноты.
Звёзды качаются, как пьяные трубы,
Время растягивается, как резина в саксофоне.
Он видел, как бог играет на контрабасе,
А дьявол подпевает хриплым блюзом...
И всё это было, и всё это будет,
Пока слон шагает по бесконечной дороге.
Теперь он старый, кожа в трещинах, как старая пластинка.
Но всё ещё слышит тот самый грув в костях.
Мир прошёл под ногами, как длинный-длинный трек,
А в конце — только тишина и последний аккорд.
О-о-о, слон уходит, слон уходит,
Но блюз остаётся в воздухе навсегда.
О-о-о, слон уходит, но в каждом шаге —
Джаз и психоделия, брат, до конца.
Yeah... keep on truckin', big fella...
Keep on walkin'...
