Коварство

—ну не знаю... Собаки это большая ответственность и конечно более проблемные животные...
—может быть, зато как коварны кошки... Вот моя например... Дело было летом на даче. В одно лето мы попросили детскую воспитательницу Катю пожить у нас. Да вы ее помните... У нее была роскошная собака Ванда. Ротвейлер. Первый разв жизни я любил собаку этой породы. Большая умница. Детей охраняла и по своему любила. Меня обожала, я ведь дома ответственный за мясо и его разделку. И ей перепадали лакомые кусочки. Она не могла терпеть только одно существо- нашу кошку Мурку. Мурка платила ей тем же. Но как коварно: вначале сидя на дереве дразнила Ванду аж до белого каления, та и лаяла, и прыгала на дерево, но Мурку же конечно не доставала. Слегка чуть чуть. А та... То лапку с ветки вниз спустит, то хвост. И я точно знаю, что все это время улыбается, по своему - по кошачьи.
А когда усталая Ванда ложилась... Мурка, словно белка, перепрыгивала по веткам на главную дачную улицу. И садилась близко к тому месту, где улица делала поворот под прямым углом и стоял плотный соседский штакетник.
Ванда отдышавшись, медленно и как ей казалось очень тихо подкрадывалась к Мурке. Не слышал ее разве что совсем глухой или ленивый. Это вздохи выдохи : уф уф. Но Мурка и не смотрела на нее, а чесала себе ухо задней лапой...
Наконец, подумав что теперь от нее кошке никуда не уйти, Ванда бросалась на нее, и в этот момент, казалось полностью расслабленная и ни о чем не подозревающая Мурка делала мгновенный прыжок за угол.
С тяжелым лаяньем за угол летела Ванда... Ее рев через минуту стихал в конце улицы, а из-за угла деловито появлялась Мурка и такое впечатление, что одной лапой поправляла чуть помявшуюся прическу, улыбаясь и как бы говоря всем. Извините, что взять от этих прямолинейных и невоспитанных особей... Собак. Так что Собаки лучше. Добрее.

—Сразу видно, что у тебя никогда не было Собаки.
—это почему?
—потому что, даже самые лучшие из них очень, очень коварны. Совершенно не как кошки, скорее от любви, но разве это что то меняет?
У меня были. Ффффф.. Уже были любимые сандалии. Ровно такие о которых можно только мечтать. Уже разношенные, мягкие... Как раз по ноге и еще не стоптанные, не скошенные. Просто чудо...
И вот дочка на неделю привозит мне свою собаку. А надо сказать, что мы подарили ей его еще щенком и первое время они жили у нас. И у меня с ним свои особенные отношения. Я люблю и подкармливаю его мясом, он долго смотрит на меня своими человечьими глазами с вселенской грустью и мы оба счастливы. Мы больше чем друзья... Он всегда радостно виляет хвостом, когда меня видит...
И вот живем мы неделю
Душа в душу и вот вчера. Прихожу домой со спорта. И вижу... Встречает меня с совершенно виноватым видом. Смотрю... А любимые сандалии просто с'едены напрочь. И морда у пса ... Виноватая виноватая...
—то есть он ел твои сандалии и плакал?
—очень похоже на это. Вот это и есть коварство.
—нет разве это коварство?
—а что же тогда?
—женщины... В коварстве с ними не сравниться никто...
—вот только не трогай женщин, они даже в своем коварстве святые.
—и Леди Макбет?
—ну и она конечно же. Ведь не для себя...
—да не перебивайте вы меня...
—ладно, ладно, давай дадим ему высказаться.
—ну... Как вы знаете, почти все, у меня последнее время идет полоса неудач и проколов. Не то чтобы они омрачали мою душу и совесть, но... Я изо всех сил стараюсь исправиться. Дарю жене цветы, любимые конфеты в ограниченном количестве, чтобы не обвиняли в том что не помогаю сохранить фигуру и веду себя более чем достойно.
Да, забыл сказать, постоянно говорю нежные слова и целую в макушку.

А на работе у нас идет реконструкция и если кто не знает, то мы с женой работаем в смежных компаниях: она как бы в главке большим менеджером, а мы софтверная компания при них.
И вот сейчас у них ремонт их переселяют временно в наш офис...
Я все равно сижу на отшибе, меня это не задевает и мы не видимся, но вот однажды...
Я так увлекся работой...
—да не перебивайте вы... У меня это тоже иногда происходит. Так вот зовет меня Серега, мой приятель, и говорит. Саня на столе лежит последний кусочек пиццы. Все уже с'ели, один ты не ел - иди возьми.
А время послеобеденное, я голодный, и конечно же сгоряча хватаю кусок, горячей, из итальянского ресторана, еще с незастывшим сыром Маргариты с оливками откусываю кусок и меня пронзает страшная мысль. А как же она? А откусил я надо сказать неудачно. С острия кусочка. Нет чтобы с боку. Можно было бы вдоль разрезать и поделиться. А так. Отрезаю откушенный носок, кладу на тарелочку, прикрываю откушенное место листиком базилика и несу жене.
Ну и в душе уже горжусь собой. Даже придумал отговорку: вот, дорогая, смотри , конечно не удержался, но потом...
Вспомнил правильные слова про чувство долга, ответственность и иду. К ее двери я подходил почти гордый собой. А надо сказать жене моей выделили отдельный кабинет. Я стучусь... Открываю Дверь и...

У нее на столе дымится тарелка с двумя кусочками этой самой пиццы...
И ни капли вины на лице...
Так что, ребята, остаются дети... Дети и друзья...
—дети, говоришь, тогда я вам свою историю расскажу...