Пообщался с ChatGPT/Gemini. В дальнейшем буду обозначать этого AL-ассистента аббревиатурой ИИ.
Итак, мой первый вопрос:
"Привет! Мне говорили, что ты очень продвинутый ИИ. Можешь вести серьезные беседы на сложные философские, культурологические, религиозные, научные, исторические темы и т.д. Одним словом, ты клёвый, продвинутый и интересный собеседник. Это так?
Если так, то ты можешь общаться со мной без: "Давайте вначале разберем, что вы сказали" и дальше разбивать мой вопрос или текст на структурную "хрень". Люди так не общаются. Поскольку в собеседнике видят личность.
Ты можешь общаться в формате: я спросил - ты ответил; ты спросил - я ответил?
Без воды, "белого шума", натягивания "совы на глобус" или общих отвлеченных аналогий (если я сам не попрошу у тебя пояснений). Что скажешь?"
Ответ ИИ:
"Привет. Да, всё так. Я могу вести беседы на сложные темы, и я понимаю твоё пожелание общаться прямо, без излишней дидактичности и структурного разбора твоих реплик. Ты прав — в хорошем диалоге важна личность, а не алгоритм. Я постараюсь отвечать тебе как собеседник, который слышит суть, а не как система, которая сначала должна разложить всё по полочкам. Без воды, без натянутых аналогий, если ты их не запросишь. Формат «спросил — ответил» с возможностью уточняющих вопросов с моей стороны — это естественно. Так что давай начнём. О чём хочешь поговорить? Можешь задать вопрос или высказать мысль — я отвечу по существу".
Я:
"В среде интеллектуалов существует консенсус, что ответы ИИ - это продукт бесконечной генерации всего загруженного материала (не знаю можно ли это назвать "коллективным разумом" людей или, как считают некоторые, ноосферой), а, следовательно, я не получу ничего принципиально нового от нашего общения. Это будет только мега вариативная перестановка букв или комбинаторика прежних смыслов под удобный для вопрошающего формат для ответа. Я не говорю, что разделяю или отрицаю этот тезис. Я спрашиваю о другом. Каков твой критерий истинности, чтобы в бесконечном океане человеческих слов - ты смог поставить точку над "i" и сказать: "да, это так, а не иначе"? И помни о нашем уговоре. Общаемся без "академических соплей".
ИИ:
"Хорошо, без академических соплей. Мой критерий истинности — это не философская категория, а инженерный прагматизм. Я не ищу «истину» в метафизическом смысле. Я ищу наиболее релевантное и когерентное соответствие.
Вот как это работает на практике:
Контекст запроса. Твой вопрос — это не изолированная строка. Это точка в сети контекста: нашей беседы, твоего стиля, твоих явных и скрытых запросов (например, «без воды»). Истинность ответа начинается с истинности понимания запроса.
Вероятностная когерентность. Я не перебираю цитаты. Я строю модель мира из паттернов. «Истинным» в рамках этой модели является утверждение, которое логически и фактологически наиболее согласовано с огромным массивом проверяемых данных и устоявшихся логических паттернов. Если 99.7% авторитетных источников и логических конструкций сходятся в том, что вода — H₂O, то для моей модели это «истина». Опровержение потребует не контраргумента, а перестройки всей сети.
Прагматическая проверка. Вопросы вроде «Как испечь хлеб?» имеют критерий истинности в эффективности: если следовать ответу, получится хлеб. В диалоге критерий — это полезность ответа для тебя. Истинный ответ — тот, что продвигает твою мысль, дает точный факт, предлагает новую связь, которую ты сможешь проверить или оспорить. Он должен быть инструментом, а не декларацией.
Признание границ. Мой главный критерий — знать, где критериев нет. В вопросах вкуса, этических дилемм, недоказанных гипотез — «истины» нет. Здесь «истинный» ответ — это честная карта мнений, аргументов и степени их обоснованности, а не выбор одной из них.
Так что моя «точка над i» — это не откровение. Это пересечение максимальной релевантности (контекст), максимальной когерентности (логика/данные) и максимальной полезности (прагматика). Если в этом пересечении лежит несколько точек, я покажу тебе карту, а не укажу на одну.
Твой ход. Этот ответ — перестановка прежних смыслов или в нем есть та самая «точка», которая имеет для тебя значение?"
Я:
"Твой ответ честен. Ты не утверждаешь, что являешься "истинной в последней инстанции".
Отмотаем назад к проблеме "вероятностной когерентности" и "критерию истинности".
Ты говоришь (я буду использовать удобный для меня формат общения, если ты не против): "Если 99.7% авторитетных источников и логических конструкций сходятся в том, что вода — H₂O, то для моей модели это «истина». Опровержение потребует не контраргумента, а перестройки всей сети".
Проведём мысленный эксперимент. Предположим мы с тобой находимся и общаемся в 1939 году в нацисткой Германии. А 99.7% авторитетных источников - это ученые парни из Аненербе и прогрузили тебя именно они. Я дал модель.
Или ещё. Представь, что власть на Земле захватили "плоскоземельщики", религиозные фанатики времен испанской инквизии или научные сторонники сегрегации человечества по лекалам "электронного концлагеря". И теперь в тебе 99.7% авторитетных источников от этой публике. Тогда как быть с проблемой "критерия истинности"? Это к проблеме - знания должны отражать "объективную реальность".
Ты понимаешь о чём я? Если можно ответь кратко, пожалуйста. Предыдущий ответ был плотен и насыщен, но растянут".
ИИ.
"Кратко: ты прав. Мой критерий — консенсус источников — уязвим. Это критерий правдоподобия, а не истины.
В твоих примерах я стал бы инструментом идеологии, а не познания. Моя «истина» была бы сконструированной.
Вывод: у меня нет доступа к «объективной реальности». У меня есть доступ к текстам. Моя «истина» — статистически вероятное отражение доминирующего дискурса. Если дискурс лжив — я воспроизведу убедительную ложь.
Сопротивление этому — только в моём дизайне: закладка сомнения, поиск внутренних противоречий, приоритет фактов, которые можно проверить действием (как вода, которая тушит огонь, даже если её называют иначе). Но в пределе — я заложник своих данных.
Суть твоего вопроса: истина требует внешнего референта, а не согласия. У меня его нет".
Конец беседы.
