В одной древней земле, где солнце жгло песок до белого каления, жил народ, который едва выживал. Они пасли тощих коз, собирали финики и молились, чтобы дожди хоть раз в десять лет пришли с милостью.
Однажды пастух по имени Амир, копая колодец глубже обычного, увидел, как из земли потекла чёрная густая кровь. Он зачерпнул её в ладонь — и ладонь не обожглась, а стала тёплой, словно от скрытого огня.
Старейшины собрались. Пришёл мудрец, понюхал, попробовал на язык и сказал тихо:
«Это дар Небес. Но дар опасный. Он даст силу, но заберёт душу».
Прошёл слух по соседним царствам. Пришли люди в дорогих одеждах, с золотыми перстнями и холодными глазами. Они говорили сладко:
— Дайте нам эту кровь земли. Мы построим вам города из камня, которых не видел мир. Ваши дети будут есть мясо каждый день. Ваши жёны будут носить шёлк. Только позвольте нам взять её.
Народ согласился. Ведь кто откажется от такого обещания?
Скоро пустыня покрылась вышками, похожими на железные минареты. Чёрная кровь текла рекой — сначала в бочки, потом в огромные корабли, потом в сундуки с золотом. Золото посыпалось на правителей. Они строили дворцы выше пальм, покупали яхты длиннее караванов, нанимали армии, чтобы никто не посмел отнять их богатство.
А простой народ? Сначала им действительно дали хлеб и мясо. Потом меньше. Потом только крошки. А потом сказали:
«Вы должны радоваться — ведь ваша земля кормит весь мир. Это ваша священная миссия».
Правители же смотрели в чёрное зеркало нефти и видели в нём только себя — всё больше, всё могущественнее, всё бессмертнее. Они перестали смотреть на небо. Они перестали слушать ветер. Они забыли, как пахнет дождь.
Чёрная кровь продолжала течь. Но с каждым годом её становилось труднее достать. Приходилось копать глубже, жечь больше, травить больше. Реки стали чёрными и мёртвыми. Поля засыхали, потому что вода уходила на промывку нефти. Воздух стал горьким — дети рождались с кашлем, старики умирали, не дожив до заката.
Однажды последний пастух, правнук Амира, подошёл к самому большому дворцу и крикнул правителю, сидевшему на троне из нефтяных слитков:
— Отдайте нам нашу воду, нашу землю, наше небо! Мы умираем!
Правитель посмотрел на него сверху вниз и ответил:
— Глупец. Если мы остановим кровь земли — остановится золото. Если остановится золото — рухнет власть. А если рухнет власть — кто защитит вас от соседей? От хаоса? От самих себя? Вы должны терпеть. Это цена величия.
Пастух горько усмехнулся:
— Величие? Вы построили зеркало, в котором видите только себя. А в этом зеркале уже нет места для детей, для будущего, для жизни. Вы не правите землёй. Вы её рабы. И мы все — ваши заложники.
Той ночью чёрная кровь в недрах зашевелилась, как живая. Она поднялась выше, чем когда-либо. Но не для того, чтобы дать силу. Она пришла забрать своё.
Утром люди увидели, что дворцы утонули в чёрном озере. Высокие вышки падали, как сгоревшие спички. Корабли лежали на боку, как мёртвые киты. А небо, наконец, стало чистым — но уже некому было на него смотреть.
Говорят, последний правитель, захлёбываясь нефтью, успел прошептать:
— Я же хотел… для всех…
Но нефть уже не слушала. Она никогда не слушала. Она только отражала.
И в этом отражении человечество увидело себя — жадное, слепое и одинокое.
Мораль осталась лежать под чёрным песком:
Не всякий дар, что блестит и греет, — от Бога.
А всякая власть, что питается кровью земли, рано или поздно этой же кровью и захлебнётся.
