Аркадий был человеком прогрессивным. Пока соседи по лестничной клетке обсуждали цены на гречку и качество асфальта, Аркадий сидел в темной комнате, освещенный лишь синим светом монитора, и постигал блокчейн Golos.
Понимаешь, Люся, — вещал он жене, которая пыталась пробиться к холодильнику сквозь баррикады из пустых кружек кофе, — это децентрализованная социальная сеть! Здесь нет цензуры, здесь всё на блокчейне, здесь каждый голос — это голос народа! Люся скептически посмотрела на мужа: — Аркадий, ты три дня не выносил мусор. Твой «голос народа» скоро начнет пахнуть так, что соседи вызовут экзорциста.
Аркадий не слушал. Он был занят. Он писал пост. Это был не просто пост, это был манифест: «Почему борщ — это метафора криптоэкономики». Он выверял каждый тег, каждую запятую, надеясь на «апвоут» от китов. Через час после публикации Аркадий обновил страницу. 0.000 GOL. Ничего, — прошептал он, потирая руки, — сейчас алгоритмы проснутся и начнётся кураторский бум.
К вечеру пост набрал 0.002 GOL. Аркадий почувствовал себя Рокфеллером. Он торжественно объявил жене, что они могут позволить себе «роскошный ужин». На 0.002 GOL он купил в магазине одну спичку и половинку семечки подсолнуха.
Смотри, Люся, — Аркадий с горящими глазами тыкал в экран, — вот этот кит, «CryptoShark_99», поставил мне 100% апвоут! Я теперь почти миллионер! Люся заглянула в монитор.
— Аркадий, это бот. У него на аватарке нарисован хомяк в солнечных очках.
— Это не бот! Это инвестор! — возмутился Аркадий. — Он видит потенциал!
На следующее утро Аркадий проснулся с мыслью, что пора делегировать свои голоса. Он метался по вкладкам, как заправский трейдер на Уолл-стрит.
Так, этому делегату — за стабильность, этому — за красивые графики, этому — за то, что он обещал раздавать токены за стихи про блокчейн.
В этот момент в дверь позвонили. Это был сосед дядя Валера.
— Аркадий, слышь, — пробасил Валера, — ты там в интернете своем сидишь, а у нас в подъезде лампочка перегорела. Пойдешь вкручивать? Аркадий выпрямился, поправил воображаемый галстук и с достоинством ответил:
— Дядя Валера, я сейчас занят вопросами управления сетью. Я делегат! Я решаю судьбы консенсуса!
Валера почесал затылок, посмотрел на Аркадия, потом на его монитор, где бежали бесконечные строки кода и графики доходности.
Слушай, — сказал Валера, — а если я тебе дам 50 рублей, ты мне вкрутишь лампочку? Это будет «транзакция в реальном мире»? Аркадий задумался. 50 рублей — это было больше, чем он заработал на Golos за полгода. Это будет... — Аркадий прищурился, — это будет «оффчейн-сделка с высокой ликвидностью».
Через десять минут Аркадий, стоя на табуретке, вкручивал лампочку. Ну что, — спросил Валера, — как там твой блокчейн? Аркадий посмотрел на лампочку, которая ярко вспыхнула, осветив обшарпанные стены подъезда. Знаешь, Валера, — сказал он, слезая с табуретки, — в блокчейне всё прозрачно, но иногда, чтобы увидеть свет, нужно просто вкрутить лампочку в реальном мире. Он вернулся домой, открыл Golos и написал новый пост: «Почему замена лампочки — это лучший смарт-контракт в моей жизни». Через пять минут прилетел апвоут от «CryptoShark_99». Аркадий улыбнулся. Он был счастлив. А Люся просто молча поставила на стол тарелку с настоящим борщом.
Борщ был горячим, наваристым и, что самое важное, абсолютно не децентрализованным. Аркадий, уплетая ложку за ложкой, чувствовал, как в нём просыпается предпринимательский дух. Если пост про лампочку «зашел», значит, аудитория жаждет приземленного контента.
Люся, — прожевав, торжественно произнес он, — я понял стратегию. Блокчейн — это зеркало жизни. Нам нужно токенизировать быт! Люся тяжело вздохнула, но Аркадий уже строчил новый пост: «Как делегировать вынос мусора: протокол доверия в отдельно взятой квартире». Он расписал систему «Proof-of-Trash»: если Люся выносит мусор, она получает «LusiaCoin», который можно обменять на право выбора фильма на вечер. К утру пост набрал неожиданную популярность. Его прокомментировал какой-то анонимный аккаунт с ником «Satoshi_V_Podiezde»: «Гениально. А как насчет стейкинга грязной посуды?».
Аркадий вошел в раж. Он начал создавать «DAO подъезда». Он распечатал на принтере QR-коды и наклеил их на почтовые ящики. «Голосуй за уборку снега — получай GOL!», — гласил заголовок. Соседи, привыкшие к тому, что Аркадий — просто «странный парень из 42-й», начали проявлять осторожный интерес. Дядя Валера, вдохновленный успехом лампочки, даже принес Аркадию старый сломанный утюг. Слушай, Аркадий, — сказал Валера, — а можно этот твой блокчейн применить к утюгу? Чтобы он гладил сам, а я только апвоуты ставил? Аркадий посмотрел на утюг, потом на монитор, где график курса GOL рисовал подозрительно похожую на кардиограмму линию. Он понял: это и есть массовое внедрение. Это и есть Web 3.0. Валера, — сказал Аркадий, надевая очки, — мы не просто починим утюг. Мы создадим децентрализованную прачечную с автоматическим распределением вознаграждений за каждую выглаженную рубашку.
В этот момент в сети Golos произошел какой-то технический сбой, или, как выразился Аркадий, «обновление протокола». Экран мигнул, и баланс Аркадия внезапно подскочил до внушительной цифры. Он замер. Это было не 0.002. Это было... много. Люся! — закричал он, вскакивая со стула. — Мы богаты! Я могу купить тебе шубу! Или... или даже новый холодильник, чтобы ты не пробивалась к нему через мои кружки! Люся подошла, посмотрела на экран, потом на мужа, который дрожащими руками пытался вывести средства. Аркадий, — тихо сказала она, — это баг. Сейчас они всё откатывают назад. Аркадий замер. Он обновил страницу. Баланс снова стал 0.002. Он посмотрел на утюг, на дядю Валеру, который ждал чуда, и на тарелку с остатками борща.
Знаешь, — сказал Аркадий, закрывая вкладку с биржей, — блокчейн — это прекрасно. Но иногда, чтобы не сойти с ума, нужно просто погладить рубашку. Он взял утюг, включил его в розетку и начал гладить. Впервые за долгое время он не думал о «китах», «делегатах» и «консенсусе». Он просто гладил, и это было самым честным «Proof-of-Work» в его жизни. Утюг шипел, выпуская пар, и этот звук казался Аркадию куда более реальным, чем шум вентиляторов в серверных стойках где-то на другом конце страны. Дядя Валера, наблюдая за процессом, одобрительно кивнул:
— Вот это я понимаю — майнинг. А то всё «токены», «хешрейты»... Рубашка-то вон как разгладилась, аж блестит.
Аркадий посмотрел на идеально отглаженный воротник. В этот момент в дверь снова постучали. На пороге стояла соседка с третьего этажа, тетя Зина, с корзиной белья и подозрительным блеском в глазах. Аркадий, — прошептала она, — мне Валера сказал, что у тебя тут децентрализованная прачечная открылась. У меня там пододеяльник с пятном от варенья, сможешь «завалидировать»? Аркадий оглянулся на Люсю. Та стояла, скрестив руки на груди, и в её глазах читалось нечто среднее между «я знала, что ты свихнешься» и «главное, чтобы не пил». Но потом она вздохнула, взяла у тети Зины пододеяльник и сказала: — Заходи, Зинаида Петровна. У нас тут теперь «Proof-of-Laundry». Только оплата — пирожками с капустой.
Так в квартире 42 начался новый этап эволюции. Аркадий понял, что блокчейн — это не только цифры на экране, это доверие между людьми, подкрепленное качественно выглаженным бельем. Он больше не сидел в темноте. Он вынес мусор, вкрутил лампочки во всем подъезде и даже организовал «DAO по выгулу собак», где каждый участник получал «Dog-Token» (на самом деле — просто наклейку, которую Аркадий рисовал от руки).
Вечером, когда все дела были переделаны, а подъезд сиял чистотой, Аркадий сел за компьютер. Он открыл Golos, но не стал писать очередной манифест о криптоэкономике. Он написал короткий пост: «Сегодня я заработал 0 GOL, но зато у меня в подъезде пахнет свежестью, а у соседа — идеально гладкая рубашка. Кажется, я нашел самый стабильный актив в мире». Через минуту прилетел апвоут от «CryptoShark_99». Аркадий усмехнулся. Он знал, что это бот. Но в этот раз ему было абсолютно всё равно. Он закрыл ноутбук, подошел к окну и посмотрел на улицу. Там, в реальном мире, люди шли по своим делам, не подозревая, что где-то в 42-й квартире только что был успешно протестирован протокол человеческого счастья.
Люся, — позвал он, — а пирожки от тети Зины еще остались? — Остались, — ответила жена, садясь рядом. — Но только если ты пообещаешь, что завтра не начнешь токенизировать мой борщ. Аркадий рассмеялся. Борщ был слишком хорош, чтобы делиться им с блокчейном...
