Чтобы быть сильной, единой и могучей, Россия в первую очередь должна быть СПРАВЕДЛИВОЙ. Именно отсутствие социальной справедливости и тотальное беззаконие привело к расколу и полному отчуждению между русским обществом и властью.
Говорят, нужно терпеть. Говорят, мир изменится, когда изменятся сердца людей. Но два тысячелетия уже бьются сердца, а люди всё те же. Они так же любят деньги и власть, просто научились лучше прятать это за красивыми вывесками и словами о ценностях.
Справедливость… Она как Полярная звезда. Все знают, где она, все ею любуются, она светит нам, указывая путь. Но она не греет. А человеку, у которого нет работы, у которого болят руки и спина, которому нечем кормить семью или оплатить лекарства, нужно не просто светить. Ему нужно тепло. Ему нужно, чтобы закон был законом, а не дышлом. Чтобы система не перемалывала, а защищала.
Нельзя строить рай в душе, пока вокруг тебя строится ад. Личная святость — это удел избранных. А социальная справедливость — это минимальное требование к любому обществу, которое смеет называть себя человеческим.
Я шёл по дороге, и в голове всплывали новости, которые гоняют по кругу: одни продают ресурсы, чтобы воевать, другие покупают эти же ресурсы, чтобы финансировать войну против продавцов. Гигантские махины, миллиарды, поломанные судьбы … И всё это замкнуто в безумный круг, где каждый оплачивает чужую войну и собственный убыток. Уроборос, пожирающий себя.
И я усмехнулся, потому что увидел в этом глобальном безумии точную копию того, с чем столкнулся за последний месяц поиска работы. Та же логика. Та же слепая машина. Там, наверху, системы перемалывающие ресурсы ради иллюзии победы. Здесь, внизу, фирмы перемалывающие людей ради иллюзии безопасности, а «хозяева» жизни гнут спину работникам ради иллюзии власти.
Суть одна: человек перестал быть мерой всех вещей. Он стал функцией, строкой в отчёте, риском в анкете службы безопасности.
Это не абстракция. Это то, что происходит с тобой лично, когда ты приходишь устраиваться на самую обычную рабочую должность. Ты улыбаешься, ты стараешься быть понятным, ты хочешь просто честно трудиться. И вдруг оказываешься перед женщиной-полиграфологом, которая после формального представления поворачивается к тебе с изменившимся, мёртвым лицом и произносит: «Каждому своё». Ты вздрагиваешь. В эту секунду ты не соискатель — ты объект. Тебя не видят, тебя сканируют. Три часа полиграфа — это не проверка навыков, это духовное насилие. Тебя заставляют снова пройти по старым ранам, выворачивают прошлое, льют на него циничные слова и извращённый юмор. И когда кажется, что сил больше нет, остаётся только одно: возопить в сердце своём и держаться за эту опору, чтобы не быть уничтоженным. Ты выходишь оттуда выжатым, но не сломленным. А потом слышишь: «Ваше дело передано в службу безопасности». И всё. Тебя просто не пропустили! Не потому, что ты плохой работник, а потому, что машина не умеет видеть человека.
А есть и другая сторона этой же логики — не бюрократическая, а хозяйственная. Когда ты откликаешься на вакансию «администратор-хозяйственник» и видишь красивую природу и адекватное описание, а на деле тебе предлагают всё сразу: кассу, заселение, конфликты с нетрезвыми гостями, мелкий и крупный ремонт, уборку, стирку, рубку дров. В этот момент не нужны никакие теории. Ты видишь, как жадность делает человека расходным материалом. И когда ты отказываешься пилить и колоть гнилые брёвна, тебе говорят: «Не нравится — вали». Вот и вся система: сверху — полиграфы и службы безопасности, снизу — «не нравится — вали» . Разные декорации, один механизм.
Но если мир сошёл с ума и зациклился на самообмане, это не значит, что сходить с ума должен я. Пусть они крутятся в своём кольце взаимных убытков. Моя задача проще и сложнее одновременно: не стать частью этой лжи. Не продать совесть и не предать Распятого. Не позволить бездушной машине убедить меня, что я «неблагонадёжен» только из‑за отсутствия штампа.
Справедливость, может быть, и не согреет этот холодный мир прямо сейчас. Но она согревает меня изнутри. И пока я держу этот внутренний огонь, система не победила!
