
В одной блатной песенке пелось:
«…_ чтоб красивых любить, надо деньги иметь_»...
Однажды, когда в моих карманах перестали звенеть тугрики, она сказала: «А поехали на Васильевский… У меня там деньги есть!»
Мы зашли в богато обставленную, но какую-то заброшенную квартиру. Плотно задернутые шторы, пыль на мебели. Было ясно, что тут никто не живет…
«Вот мой кошелек», -сказала она, выдвигая ящик старинного комода. Ящик был полностью забит пачками денег. «И здесь… И здесь...» Она выдвигала ящики и явно наслаждалась моей вытянувшейся от удивления физиономией. Вся мебель была полна денег. Даже ящики буфета и дамский столик у кровати в спальне были набиты банковскими упаковками...
Это были те самые 90-е… Кто-то называет их лихими, а кто-то именует годами «первоначального накопления капитала»! Это у кого как сложилось...

Сказать, что я испытал шок, недостаточно. Я был сражен. Столько денег я не видел и во сне.
-Наверное, их хозяин ограбил форт Нокс?! -вяло пошутил я.
-Их хозяин - мой жених и сидит в тюрьме. Через год выходит...
Услышанное ударило меня по голове адским ударом, словно бейсбольной битой. Стало мало воздуха, света, исчезли звуки… А я-то, остолоп, планы на счастье строил… А тут, оказывается, все очень временно, шатко, непостоянно, эфемерно, призрачно и меркантильно…
Я подыскивал все новые и новые определения для случившегося и находил в этом некоторое облегчение… Мне казалось, что если я не буду продолжать думать об этом и собирать осколки разбитого счастья, но у меня просто голова разлетится на тысячу кусков. Было ощущение, что меня разорвет от громадности моего несчастья…
Друзья, говорили: выбрось из головы! Я пробовал, но не мог! Не получалось, потому что к тому моменту она для меня была всем, заполняя меня всего целиком и без остатка, и в том числе и голову, из которой её невозможно было изгнать.
Другие говорили, глянь вокруг — других много! Я смотрел вокруг и ничего не видел, сплошная пустота. Вокруг двигались какие-то тени, слышались голоса. Если обращались ко мне, я отвечал, но не слышал звуков, не понимал значения слов.
Совершенно ничего не чувствовал, кроме какой-то вселенской трагедии, которая со мной случилась. Было ощущение, что все плохое уже произошло, и я уже где-то далеко, бесконечно далеко от того сладкого, наполняющего до краев ощущения счастья уже никогда не будет, словно я в загробном мире.
Мне говорили: время лечит… Я очень надеялся на это. Утром каждого дня после тяжелых ночных то ли снов, то ли дум, я пытался понять началось ли это лечение забвением и не находил ответа. Мне казалось, что эта непрерывная мука никогда не кончится.

Как там у Высоцкого:
И пусть мне вечер зажигает свечи,
И образ твой окуривает дым, -
Но не хочу я знать, что время лечит,
Что все проходит вместе с ним.
Да, в реальной жизни всё проходит…
Прошло и это…






