Раковина наконец сдалась. Вода стояла мутной лужей, и никакие попытки прочистить её самой не помогали. Аня вздохнула, провела рукой по влажным волосам и набрала номер аварийной службы.Через час в дверь позвонили.
На пороге стоял он. Высокий, широкоплечий, в простой тёмной футболке, которая обтягивала крепкие руки и намекала на рельефный пресс. Тёмные волосы слегка растрёпаны, взгляд спокойный, чуть усталый, но внимательный.
— Сантехник, — сказал он низким голосом и слегка улыбнулся. — Где проблема?
Аня провела его на кухню. Он наклонился над раковиной, и она невольно задержала взгляд на линии его плеч, на том, как двигаются мышцы под тканью. Воздух в маленькой кухне словно стал гуще.
Он быстро разобрался с засором. Вода с шумом ушла. Он вытер руки и повернулся к ней.
— Готово.
Они стояли близко. Слишком близко для случайных знакомых. Аня подняла глаза и встретила его взгляд. В нём уже не было только профессиональной вежливости — там было что-то тёплое, внимательное, чуть голодное.
— Спасибо… — тихо сказала она.
Он не ответил сразу. Просто шагнул ближе. Аня почувствовала тепло его тела. Сердце колотилось так громко, что, казалось, он должен был его слышать.
Он медленно поднял руку и убрал прядь волос с её лица. Пальцы коснулись щеки — грубоватые, чуть прохладные от воды, но невероятно осторожные. Аня невольно подалась навстречу.
Их губы встретились мягко, почти неуверенно, будто оба давали друг другу возможность отступить. Но ни один не отступил. Поцелуй углубился. Он обхватил её талию сильными руками, притягивая ближе, и Аня почувствовала, как твёрдый рельеф его живота прижимается к ней. Она обхватила его шею, запуская пальцы в тёмные волосы.
Поцелуй становился всё горячее, всё отчаяннее. Он прижал её к кухонному столу, целуя уже не только губы — шею, ключицы, оставляя лёгкие следы, от которых по коже бежали мурашки. Аня тихо выдыхала его имя (которое он успел назвать ещё в начале), цепляясь за его плечи, чувствуя под ладонями силу и тепло.
Мир сузился до его губ, его рук, его дыхания. До того, как он смотрел на неё — будто она была единственным, что имеет значение в эту минуту.
Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Он прислонил лоб к её лбу и тихо улыбнулся.
— Кажется… раковина — не единственная проблема, которую я сегодня решил.
Аня тихо рассмеялась, всё ещё держась за него.
— Тогда… останься на чай?
Он кивнул, и в его глазах плясали искры.
И больше в тот вечер никто никуда не торопился.
