В одном древнем лесу, где даже луна боялась светить слишком ярко, жила молодая ведьма по имени Лира. Она была талантлива, но несчастна: каждый день она чувствовала, как внутри неё угасает огонь. Магия становилась серой, желания — мелкими, а сны — пустыми.
В ночь на первое мая, когда границы между мирами истончаются, Лира пришла к огромному костру на поляне, который сами деревья разожгли своим дыханием. Вокруг пламени уже кружились другие: старые и молодые, красивые и страшные, могущественные и слабые. Все они были обнажены — не только телом, но и душой. Здесь не было рангов, званий и масок. Здесь горели только те, кто осмелился прийти.
Лира долго стояла в тени, кутаясь в свой плащ из осторожности и сомнений.
— Почему ты не танцуешь? — спросил её старый, покрытый мхом дух, сидевший у корней дерева.
— Я боюсь сгореть, — ответила она.
Дух тихо рассмеялся:
— Все здесь горят. Вопрос лишь в том, что именно сгорит.
Лира посмотрела на танцующих. Некоторые из них уже превращались в чистое пламя — их тела светились изнутри, глаза стали углями, а волосы — языками огня. Они не кричали от боли. Они смеялись. В этом смехе было что-то дикое и настоящее, чего она никогда не слышала на дневном свете.
Тогда она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Плащ упал с плеч.
Когда первый язык пламени коснулся её кожи, она вздрогнула. Боль была острой, но странно сладкой. Она сжигала страх, стыд, все «надо» и «нельзя», которые годами копились внутри неё, как сырые дрова. Чем сильнее горело, тем легче становилось.
В какой-то момент Лира уже не понимала, где заканчивается она и начинается огонь. Она танцевала не ногами — она танцевала всей своей сутью. Вокруг неё кружились другие ведьмы, демоны, духи и потерянные души. Все они были разными, но в этот миг все были одним большим живым пламенем.
На рассвете костёр начал угасать. Те, кто боялся отдать слишком много, остались полупрогоревшими — уставшими, но живыми. Те, кто отдал всё, превратились в горстку светящегося пепла, который ветер разнёс по всему лесу. Из этого пепла к следующей весне выросли новые, ещё более яркие цветы и деревья.
Лира не сгорела дотла.
Она стояла среди остывающих углей, голая, покрытая сажей и потом, и впервые за много лет чувствовала, что внутри неё не пустота, а ровный, спокойный жар. Не тот дикий пожар, что пожирает всё подряд, а настоящий живой огонь, который можно нести дальше.
Старый дух посмотрел на неё и кивнул:
— Теперь ты знаешь разницу.
Многие приходят на Вальпургиеву ночь, чтобы сжечь свою жизнь.
Мудрые приходят, чтобы сжечь то, что мешает им жить.
Лира улыбнулась, подняла с земли обугленный край своего старого плаща и… бросила его обратно в костёр.
— Больше не понадобится, — сказала она.
И пошла домой — уже не ведьмой, которая боится собственного огня, а женщиной, которая наконец-то научилась в нём танцевать.
С тех пор каждый год, когда наступает Вальпургиева ночь, в лесу загорается новый костёр. И те, кто чувствует, что внутри них что-то угасает, знают: есть место, где можно прийти и сжечь всё лишнее.
Главное — не бояться танцевать, пока горишь.
