К юбилею Олега Митяева

Вчера, 19 февраля, Олегу Григорьевичу Митяеву исполнилось 70.
(Опубликовать пост вчера не получилось, времени не хватило).
Что говорят в таких случаях?
Правильно, "Здоровья и творческих успехов!"
Завидно по-хорошему: и того и другого у Олега через край.

Да, уже более четверти века его имя привлекает внимание очень большой аудитории почитателей авторской песни. И сам тоже отношусь к этой части любителей. Если говорить о современниках, то его знает и уважает их бОльшая часть. Вот, к примеру, в одной афише, которая висела в Питере у входа в Концертный зал у Финляндского вокзала, было конкретно написано: "Олег Митяев (Москва), Константин Тарасов (гитара)". Вот уж воистину одинокий гитарист…

К нему – во всех городах знающие люди с уважением. Уж когда бывает у нас, в Новосибирске – ваши не пляшут.

Было.

Зависли с другом в Верхней зоне. Через полчаса концерт, а мы пусты. Всё, что имели с собой – мне на вытянутые руки, друг контролёрше говорит: это ДЛЯ ОЛЕГА! Так и прошли. Олег потом смеялся, сказал, уважает сибиряков.

Когда он приезжал в очередной раз, я подготовился. Кучу вопросов понапридумывал, включая каверзные. Так ведь интересно было, что скажет товарищ?

Главным вопросом был – чем отличается авторская песня от бардовской, студенческой, туристской? Вопрос провокационный. И Олег, отвечая на него, долго пурхался, только одна фраза была сформулирована достаточно чётко: "Бард – это зверь какой-то".

Творчество самого Митяева критики окрестили как "городской романс". Ну что же, вполне поэтично, немного даже грустновато и загадочно.

И, главное, я подготовил трёхстишия. По-японски, это типа хокку называется, вещи такие нерифмованные, в которых – вся суть. Вроде как, можно поэму написать, а можно – три строчки, и в них суть всего, чего хотел сказать, будет сохранена. Мне до японцев далеко, только как раз этого мне и не нужно было.

Понятно, – трёхстишия были написаны на его (Митяева) песенные стихи. А что, он как-то сам хвастался, что вот, мол, есть такое дело. Так я тоже не сиреневый, я – серый.

Олег, когда эту записку достал, начал говорить, что, да, есть такое дело, и тут же осёкся:
– Это достаточно личная записка, я позже внимательно ознакомлюсь, без обид? Вот что было в записке (просто нужно хорошо знать прекрасные песни Олега, чтобы сразу врубиться):

# # #

Мы соберёмся под куполом неба,
ты нежно изгиб обнимешь,
и струны – в осколки. Здорово!
(Как здорово)

# # #

Промозглость Севера и псам известна.
А вот проблема возвращения …
Что крики птиц?
(Кандалакша)

# # #

Стиральные доски дорог,
дюжина писем, да свечки.
Сошла позолота с России.
(Дорога)

# # #

С утра ты будешь всё рассказывать,
а вечером – ликёр вишнёвый,
цвета ворованной любви.
(Я приду к тебе)

# # #

Я поменял ключи на пиво,
и участковый меня пОнял.
Жизнь летом недолгА.
(Лето – это маленькая жизнь)

# # #

Мы были пьяны от вина немагазинного,
но с языка срывалась только правда,
как дым из пузырька без пробочки.
(Тот день)

# # #

У соседки снова гость,
новая посуда с коньяком.
И не их вина, что ножи не наточены…
(Соседка)

# # #

Возьми себя за пиджак,
и откажись от литра.
А Бродский предателем не был.
(Травник)

# # #

Поговорить с попутчиком вопреки логике –
невезенья не затмят бесконечности.
А он спит в колыбели плацкарта.
(Давай с тобой поговорим)

# # #

Мы – замечательные люди,
живём благодаря истории,
и вообще …
(Жизнь замечательных людей)

# # #

Раскосые татарские глаза –
без папы в Университете учится …
А мы к ней с мужиками на КаМАЗе!
(Западная Сибирь)

# # #

Любовь под животом моста …
Хванчкара в подъезде …
Калькулятор всё зачтёт!
(Небесный калькулятор)

# # #

Дождь мелочью по вагонным стёклам.
Соболиная осень снегом венчана.
Смотреть в глаза – не спеша и не дыша.
(Фрагмент)

ЕсЛи что не сЛышали из ОЛега – обязатеЛьно сЛедует просЛушать! Любовь ОЛега безгранична!