Времена года
Когда-то Сергей любил музыку. Но сейчас он проклинал её. Сколько раз он заставлял себя стереть тот злополучный файл, но каждый раз его рука останавливалась в последний момент, перед тем, как нажать всего лишь одну кнопку. О, как же ему были ненавистны эти дребезжащие звуки скрипок струнного оркестра... И какими непривычными казались они ему тогда, когда Сергей подолгу их не слышал. Неужели так будет продолжаться очень и очень долго? «Боже, когда же это закончится!»
***
Обстоятельства сыграли с выжившим на станции человеком злую шутку, когда автоматика разбудила его после длительного сна.
После того, как Сергей очнулся в своей гибернационной камере, он уже тогда внезапно почувствовал, что случилось что-то плохое. Его опасения полностью подтвердились, когда обнаружилось, что на вызовы никто из команды не отвечает, а доступ теперь был лишь к нескольким небольшим отсекам космического корабля, потому что большинство его секций оказались полностью заблокированными.
Когда же он попытался влезть в память компьютера, то с ужасом обнаружил, что на «Колумбе» он остался совершенно один – все остальные члены экипажа погибли после аварийной разгерметизации, которая затронула добрую половину помещений станции. Отключившееся в тот момент питание, мгновенно погубило обитателей двадцати восьми капсул. Его двадцать девятый модуль жизнеобеспечения чудом уцелел.
– Запрашивает главный технический оператор экипажа. «Ариадна», ответьте!
Сергей пытался выяснить некоторые моменты, касательно своих перспектив. Он очень хотел получить дополнительную информацию от главного электронного мозга космического корабля, который кто-то из любителей древней истории окрестил красивым греческим именем.
– Отвечай, консервная банка! – не сдержался он, потому что центральный компьютер изрядно барахлил, и категорически не желал вступать в диалог.
Наконец огоньки интеркома мигнули, и невозмутимый женский голос ответил:
– «Ариадна» на связи. Какие будут за... запросы?
– Мне нужно знать расстояние до Земли – хриплым голосом пробормотал оператор в микрофон – И вообще, как так вышло, что уцелел один только я?
– При той скорости, с ко...торой мы движемся, до земли лететь т...ри года – запинаясь ответил центральный мозг станции. По поводу второго вопроса данные от...сутствуют. Возможно, в вашем конкретном случае вы не погибли, потому что вовремя произошло пере…подключение системы к другому источнику жизнеобеспечения. Кластеры частично потеряны... потеряны…ряны.
– Вот незадача, чтоб тебя! – проговорил человек негромко, будто разговаривая сам с собой.
Выживать в одиночку целых три года на повреждённом космическом корабле – та ещё задачка. Сергей вдруг вспомнил всех поочерёдно членов своего экипажа, и ему стало тоскливо и одиноко.
Они были все как одна семья. Их экспедиция должна была продолжаться сорок лет. Двадцать лет – полёт к цели, и столько же назад к Земле. Большую часть времени, пока они направлялись в сторону созвездия Пегаса, люди должны были провести во сне, однако и на общение между собой у них нашлась целая куча времени. Пока занимались подготовкой к полёту, и затем на месте, когда вели научные исследования третьей планеты звезды Эниф, вся команда здорово сдружилась.
Сейчас, оказавшись один на корабле, Сергей никак не хотел верить в то, что никогда больше не увидит командира корабля Анну Ларсон, которая по совместительству была отличным техником, и могла здорово находить общий язык с любым из коллег-астронавтов. А замечательные биологи Ольга Вульф и её муж Константин, или весельчак Лукас Ив, который первым придумал назвать найденную планету Астрой? Как можно забыть их добрые улыбки и не скучные разговоры за ужином, которые, как казалось Сергею, он видел и слышал только вчера?
Из немногих уцелевших данных центрального компьютера оператор узнал ещё много важного и интересного. Например, выяснилось следующее: чтобы поддерживать жизнь единственного, уцелевшего на «Колумбе» человека, повреждённому компьютеру станции срочно потребовались дополнительные кластеры, и поэтому «Ариадна» вынуждена была пойти на крайние меры. Главный мозг корабля попросту отформатировал основные модули памяти, оставив нетронутыми только те уцелевшие после аварии разделы, которые отвечали за три основных функции: навигацию в космическом пространстве, работу маршевых двигателей и управление циркуляцией воды и воздуха. Ещё Сергей с облегчением узнал, что груз с образцами, собранными на Астре, остался не повреждённым, а, значит, кто-то на Земле всё-таки дождётся анализы и пробы, собранные во время экспедиции «Колумба».
Еды на станции было завались, правда, с доступом на продуктовый склад Сергею пришлось изрядно повозиться.
Немного позже оператор с удивлением узнал ещё об одной весьма неприятной вещи: оказывается, он остался абсолютно без единого кинофильма и без записей музыки.
– А это зачем понадобилось стирать? – спросил он у главного мозга корабля, хотя и так уже знал ответ.
Сергей хоть и ворчал, но в мыслях был благодарен головному мозгу станции за то, что «Ариадна» пожертвовала всем, перестроив все системы корабля так, чтобы человек выжил.
Но разве это жизнь? Три долгих года куковать в одиночку, без малейшей связи с внешним миром! Можно ведь сойти с ума от тоски!
С записями человеческих изображений и голосов ему было бы веселее. Сергей любил старые киноленты, а ещё ему нравилось слушать как современные композиции, таки классическую музыку. Предпочтения у него, конечно, были, но по большому счёту его устроила бы сейчас хоть какая-нибудь, пусть даже одна песня. «Слушал бы её сутками напролёт и вспоминал о Земле».
Выручил личный коммуникатор. Сергей даже подпрыгнул от счастья, когда на заре следующего дня, проведённого на опустевшей станции, он вдруг вспомнил про то, как однажды загрузил в память устройства запись с концерта Антонио Вивальди.
– Вот оно счастье! – вслух прокричал он, когда перегрузил в компьютер файл с драгоценной записью, и следом приказал «Ариадне» под страхом смерти не трогать его и не удалять.
– Файл небольшой, поэтому его присутствие ни...как не повлияет на работу основных систем жизнеобеспечения корабля – согласился мозг станции – Пусть остаётся, если это так важно для Вас.
– Еще как важно! Бездушная ты консервная банка!
***
Прошло несколько недель. Сергей нёс привычную вахту, изредка проверяя системы космического корабля, и даже периодически пробовал починить компьютер. Он исправно вёл бортовой журнал, ежедневно записывая туда то, что происходило во время однообразных будней. Всё это время с ним была музыка, которая звучала в громкоговорителях и наполняла пространство стации звуками скрипок и виолончели.
В первый раз Сергей не стал включать воспроизведение файла спустя всего один месяц. Надоело страшно.
«И почему – думал он, с некоторым отвращением прокручивая в голове звуки струнного оркестра – я не сохранил ещё что-нибудь. Нельзя же так издеваться над собственной психикой! Сколько можно слушать одно и то же!».
Однако прошло всего пару недель, и оператор вспомнил о том, что в пространстве станции слишком тихо. И тогда музыка зазвучала вновь.
На сей раз, он не перегибал палку, и слушал музыку по нескольку минут каждые два-три часа. Это принесло некоторое облегчение. С одной стороны было не так одиноко и тихо, с другой – не так надоедливо.
Примерно через полгода Сергей готов был рвать волосы на своей голове. Тоска одолевала нещадно, а до Земли ему ещё лететь и лететь. То, что он доберётся до дому в положенный срок, человек нисколько не сомневался. Однако Вивальди он теперь ненавидел.
Примерно два последующих месяца несчастный выживший пытался вести диалоги с виртуальным собеседником в лице Ариадны, но окончательно починить главный мозг станции ему так и не удалось. На большинство реплик, если их произносил человек, та отвечала что-то вроде «информация недоступна» или «не хватает баз данных, чтобы ответить на ваш запрос».
Приходилось вновь и вновь слушать одну и ту же запись с концерта, чтобы ощущать хотя бы какое-нибудь присутствие человека.
Когда-то Сергей любил музыку. Но сейчас он проклинал её. Сколько раз он заставлял себя стереть тот злополучный файл, но каждый раз его рука останавливалась в последний момент, перед тем, как нажать вожделенную кнопку. Иногда, в минуты тоски и отчаяния ему хотелось только одного: выйти в соседний коридор, отыскать там ненавистного ему Итальянского композитора, и выкинуть того в открытый космос…
Прошло два года. За это время Сергей строго выработал систему своей деятельности: утром он делал зарядку, чтобы постоянно быть в форме, затем завтракал и шёл ковыряться с вычислительными блоками Ариадны, которые он уже выучил наизусть. Потом – обед, записи в журнал, в конце дня ужин, и спать.
Музыку он старался теперь включать крайне редко, потому что просто боялся сойти с ума от однообразия звуков скрипок и виолончели. Правда, теперь, когда он знал наизусть каждую ноту этого произведения, он просто закрывал глаза и представлял себе сначала весну, потом лето, осень и зиму. Все четыре времени года вставали перед его глазами настолько ярко, будто Сергей не находился сейчас внутри огромной жестянки, летящей сквозь пространство холодного, безжизненного космоса, а был на земле и дышал свежим воздухом, наполненным запахом скошенной травы. Он очень скучал по родной планете, и выученная наизусть музыка постоянно напоминала ему о том, как выглядела его родная Земля в разное время года.
Сергей много раз представлял себе то, как однажды, после полёта, он отправится весной на рыбалку или как когда-нибудь вдохнёт терпкого морозного воздуха после настоящей русской бани.
Время медленно и неумолимо приближалось к тому моменту, когда на экране сонара начнёт отображаться крошечной точкой долгожданное Солнце. Очень скоро должна была наступить минута первого сеанса связи с Центром управления космическими полётами.
***
В тот день, когда в громкоговорителях прозвучал звук человеческого голоса, Сергей просто оторопел. Он ждал, что первый позывной прозвучит в эфире не раньше, чем через месяц, поэтому просто не был готов к общению с настоящим человеческим голосом.
– Земля, я «Колумб», ответьте! – буквально прокричал он в ответ на первый затребованный вызов.
– Слышим вас «Колумб»!
Радости для Сергея было целое море. Он просто не мог молчать после своего длительного одинокого заточения, поэтому без умолку проговорил часа три подряд, расспрашивая незримых собеседников на том конце связи и попутно отвечая на их вопросы.
Выживший оператор поведал об аварии, и обо всех злоключениях, выпавших на долю его погибших товарищей. Рассказал он также о том, что все анализы и данные результатов исследований экспедиции сохранились в целости и сохранности.
– Как там на нашей родной планете? Что произошло за это время?
В ответ последовал долгий рассказ, в котором собеседник Сергея в общих чертах изложил то, какие важные события произошли за последние сорок лет. Таковых было много, и некоторые из них оказались весьма удивительными и неожиданными.
– Да, кстати – голос в громкоговорителе только что закончил рассказ о том, как изменились границы некоторых государств Европы, и как поменялся в них политический строй – совсем забыл рассказать о том, что мы смогли изменить погоду на планете.
– То есть – не понял Сергей.
– Да очень просто. Спустя всего несколько лет после отлёта «Колумба» учёные придумали, как сделать климат на Земле абсолютно ровным по всем её зонам. Теперь на всех континентах одинаковая температура, даже на полюсах.
– То есть вы научились управлять погодой? – не совсем понял Сергей.
– Не управлять, а полностью выровняли пояса теплоты и холода. На орбите земли теперь установлены своего рода вакуумные призмы, которые перенаправляют солнечное тепло, распределяя его равномерно по поверхности планеты. Шапки полюсов растаяли, и одно время уровень воды изрядно подпортил людям нервы. Но всё постепенно утряслось и теперь Земля процветает.
– То есть, теперь нет ни зимы, ни лета...
– Ни весны, ни осени. Всё верно! – голос на другом конце коммуникатора бодро засмеялся.
– А как же... – Сергей хотел, было, дальше развивать начатый разговор, но почему-то осёкся. Он вдруг понял, что летал слишком долго. И что очень давно не видел Землю. Ещё он вдруг осознал, что такой, какой она была раньше, свою родную планету он больше не увидит никогда. Не почувствует прохлады зимы и пронизывающего ветра осени. Не увидит, как цветут в начале весны подснежники, и не ощутит тоску во время душного летнего зноя в скорейшем ожидании сентябрьской прохлады.
Сергей ещё о чем-то говорил по связи с представителем из Центра управления полётами, но мысли его были при этом далеко. Когда он закончил, то долго сидел в тишине, отказываясь верить тому, что только что узнал.
Медленно, словно во сне, он потянулся к кнопке на пульте и нажал её. На маленьком экране появилась надпись: «Антонио Вивальди, скрипичный концерт «Времена года». Тишина космической станции внезапно ожила, и её пространство вдруг наполнилось торжественными звуками скрипок. Прекрасная и чарующая музыка текла, словно ручьи воды после дождя, наполняя пространство жилой каюты гармонией и светом.
Человек медленно закрыл глаза, и из под его дрожащих ресниц вдруг потекли слёзы.
Ваш пост поддержали следующие Инвесторы Сообщества "Добрый кит":
gidlark, shuler, vasilisapor2, tatyanamishenko, nerengot
Поэтому я тоже проголосовал за него!
Узнать подробности о сообществе можно тут:
Разрешите представиться - Кит Добрый
Правила
Инструкция по внесению Инвестиционного взноса
Вы тоже можете стать Инвестором и поддержать проект!!!
Если Вы хотите отказаться от поддержки Доброго Кита, то ответьте на этот комментарий командой "!нехочу"
рассказ понравился, но мне кажется, что его можно было бы подсократить без ущерба для сюжета. согласен с автором: люди мечтают изменить мир, сделав его - с их точки зрения - лучше. а на самом деле они просто не в состоянии увидеть его красоту и совершенство.
Спасибо, прочитал с неослабевающим интересом.
Мне это напомнило лучшие образы советской фантастики, от которой я был без ума в 1 – 4 классах школы.
Впрочем, есть еще один удивительный автор – Станислав Лем.
Как-то его влияние тут ощущаю. Только не могу передать словами…
Мне понравилось. Идея напоминает идею книги Станислава Лема «Возвращение со звезд». Когда, в той книге, герои возвратились на родную планету, они узнали, что на Земле кардинально изменились две вещи: была изобретена антигравитация и, таким образом, были решены многочисленные проблемы технической и дорожной безопасности. А также люди были «биотризированы» – то-есть возможность людей заболеть инфекционными заболеваниями была устранена. Но биотризация была нечто бОльшим – она вошла во все области жизни, включая спорт и спальню.
В общем, когда оба героя вернулись, они сначала выломали антигравитационную установку из своей машины, а потом устроили между собой драку – как воспоминание о старых добрых временах.
В этом рассказе – идея та-же, а вот имплементация пожалуй слабее. Протагонист, по понятным причинам, не может ничего поделать (этакого бунтарского) по отношению к перемене климата. Все что ему остается – это сидеть и грустить под музыку, как недальновидная принцесса из андерсеновской сказки Свинопас «Ах мой милый Августин – все прошло, все...»
Понравилось.
Потому что рассказы деляться на те, после прочтения которых ты хочешь вернуть время потраченное на них, и те, после которых чувствуешь обратное.
Этот- из вторых.
В остальном, в некоторых местах очень топорно. Особенно часть в начале про осознание и т.д. ГГ единственный выживший на космическом корабле, у него прямо в руках барахлит компьютер, от которого зависит его жизнь и он говорит: "Вот незадача!")
Да уж. Думаю, без мата тут точно не обошлось бы.
Надо было написать...
Неужели в полёт никто не взял гитару или другой музыкальный инструмент? Вот понимаю, кажется, почему. Новым поколениям гитара будет не нужна, у них будет личный коммуникатор с музыкой, которая рано или поздно может надоесть...
Гитара, видимо, много места занимает... или весит много?