Пыль поднимается от копыт — и кажется, будто это туча. Она закрывает солнце, слепит глаза, наполняет воздух. Но стоит ветру стихнуть — и остаётся горсть праха на ладони. Такова власть, говорит Иоанн Златоуст: «Как пыль ослепляет глаза, так гордыня власти помрачает зрение ума».
А между тем — город нуждается в строителе.
Не в том, кто рисует на песке замки будущего. Не в том, кто кричит с площади о величии, которого нет. А в том, кто молча поднимает камень. Кто знает: каждый кирпич — это ответственность перед теми, кто будет жить под этой крышей. Кто помнит: «Царствие Божие внутри вас» — а не в обещаниях, бросаемых в толпу, как монеты нищим.
Но вот дилемма: Может ли христианин взять в руки весло власти — и не утонуть в реке её течений?
Есть те, кто говорят: «Не трогай. Всё предопределено. Голосуй — если душа просит. Но сам не становись кесарем. Ибо власть — не покой и честь, но большой крест, обременённый трудами и терпением» (св. Тихон Задонский). И в этом мудрость: ибо «как богатство губит людей неосторожных, так равно и власть» (св. Иоанн Златоуст).
Есть и другие: «Если все уйдут — святое место пусто не бывает. Его займут те, для кого совесть — пустой звук. И тогда не будет в законе ни милосердия, ни справедливости — только холод расчёта».
Оба правы. И оба — наполовину.
Истина не в выборе между «войти» или «уйти». Истина — в как.
Войти можно только так: как вошёл Христос в Иерусалим — не на колеснице, а на ослёнке. Не с мечом, а с умыванием ног. Не чтобы владеть, а чтобы служить. Не чтобы возвыситься, а чтобы понизиться.
Святой Афанасий Сахаров напоминает: «Не от земных правителей зависит наша судьба, а от Того, Кто держит в Своих руках и судьбы правителей». Это — якорь. Без него строитель, взявшийся за власть, рано или поздно начнёт верить, что он держит небо.
А ведь власть — это девица прекрасная и коварная. Как писал Златоуст: «Тот, кто облечён властью, терпит то же, что и человек, который, живя с хорошою и красивою девицею, обязался никогда не посмотреть на неё с вожделением». Каждый день — искушение. Каждый указ — соблазн сказать «я» вместо «мы». Каждый успех — шаг к тому, чтобы забыть: ты — лишь посредник, а не источник.
Но если строитель помнит: что камень он кладёт не для славы своей, а для защиты ближнего; что каждый закон — это молитва, вырезанная в граните; что его судьба решается не в зале заседаний, а в тишине перед иконой; тогда возможно. Трудно. Опасно. Но возможно.
Не потому, что «нужно занять место». А потому, что любовь не может молчать, когда стонет народ. Не может уйти в пустыню, когда город горит. Но и не может взять меч — иначе станет тем, против кого боролась.
Пусть каждый сам спросит себя у зеркала:
«Готов ли я нести этот крест — не как венец, а как бремя? Готов ли я, построив арку, уйти в тень — чтобы свет падал не на меня, а на тех, кто пройдёт под ней?»
Ибо участь того, кто смешал служение с тщеславием, — ужасна не перед людьми. А перед Тем, Кто видит сердце.
