Воркута, лето. Небольшой шахтёрский посёлок под названием Новый — четырёхэтажные и двухэтажные дома с благоустроенными квартирами и ряд финских домиков на краю посёлка у самой тундры. Финскими домами называли щитовые бараки разделённые на четыре квартиры, название которое они получили от того, что их строили пленные финны.
Посёлок Новый. На переднем плане видны финские домики.
В распоряжении каждой семьи был зал, спальня, кухня с холодной и горячей водой и печкой; ванной комнаты не было. Отсутствие ванной комнаты особого неудобства не доставляло, мужики каждый день мылись на шахте после смены, а на посёлке была своя баня. Также к входу в дом была пристроена крытая пристройка (для каждой семьи отдельно) которая была разбита на несколько частей. С улицы жильцы в начале попадали в самую большую её часть, в которой можно было разместить небольшую мастерскую, далее отдельные места для дров и угля, и туалет. В общем, всё было под одной крышей. Вот в таком доме и проживал ваш покорный слуга со своей семьёй. И это, в те годы, считалось неплохим жильём, учитывая то, что, чтобы получить благоустроенное жильё в Воркуте, нужно было отработать на шахте минимум пятнадцать лет.
На дворе август, жители посёлка потянулись в тундру за грибами. Большой разновидностью грибов Большеземельская тундра не баловала, но, подберёзовиками и подосиновиками всегда награждала щедро. И тут главное было не попасть в то место, где прошло стадо оленей. Для северного оленя грибы являются лакомством и после них найти хоть один гриб было практически невозможно.
Выйдя из дома, и как говорил мой сосед, отправился на свой огород — место давно присмотренное и посещаемое не один год подряд. Наведавшись на небольшой косогор, на котором была большая поляна брусники и небольшие заросли голубики, занялся сбором грибов. Жужжали надоедливые комары, грело августовское солнышко, потихоньку наполнялось ведёрко...
Набрав на добрую сковородку подберёзовиков, повернул в сторону посёлка. Уже подходя к дому, чуть не наступил на лемминга, который по какой-то причине и не думал убегать. Решив показать симпатичную зверюшку жене, сунул его в карман.
— Смотри, жена, что я принёс тебе.
— А кто это?
— Лемминг.
— Ой какой миленький, ой какой красивенький! Дай я его поглажу. А лемминг, это кто?
— Выражаясь простым языком — тундровая мышь.
Мгновение и... лемминг летит в угол комнаты, а жена оказывается на кухонном столе:
— Убери его!
Поймав ошалевшего лемминга, который в испуге цапнул за палец, вынес его из дома.
Вернувшись поинтересовался:
— Вот скажи мне, почему в начале ты этого лемминга держала на своей ладошке, гладила и чуть ли не в носик целовала, а потом вот так?
— А я не знала, что это мышь.
С той поры леммингов домой больше не носил. И кстати... и почему большинство женщин так боятся мышей...
Воркута, лето 1984 года.
