Приходят они к нам с глазами, полными света. Голос их чист, слова — как колокольный звон. Они точно знают, чего нам не хватает. Точно называют нашу боль. И обещают — о, как обещают! — что завтра всё изменится.
Но есть в этом странность древняя.
Тот, кто сам расшатал основание дома, лучше всех знает, где трещина. Тот, кто сам погасил свет в окне, лучше всех видит, как темно стало внутри. Знание беды ещё не есть мудрость её исцеления — порой это лишь отпечаток собственных рук на разбитом сосуде.
Мы стоим перед выбором, который разрывает душу: верить или не верить? Чёрное — белое. А между ними — пустота, куда утекает наша настоящая жизнь.
Ибо обещание — это всегда будущее. А будущее, если оно становится единственным богом нашего слова, проглатывает настоящее целиком. Мы живём не сейчас, а потом. Не здесь, а там. И вот уже десятилетия уходят в туман «когда-нибудь», а под ногами — деградация. Не как приговор, а как естественный плод: если сеять только ветром обещаний, жать придётся пеплом.
В этом есть горькое родство между политикой и религией — когда обе забывают о главном. Христос не сказал: «Поверьте, что будет рай». Он сказал: «Царствие Божие внутри вас» (Лк. 17:21). Не «потом» — внутри. Не «там» — здесь. Не обещание — а присутствие.
Настоящий виноградарь не кричит о будущем урожае. Он молча подвязывает лозу сегодня. Настоящий строитель не рисует небоскрёбы в облаках — он кладёт кирпич сейчас, проверяя отвесом каждую стену. А тот, кто годами говорит только о грядущем величии, но не может починить доску на крыльце своего дома — на чём он строит? На песке.
И вот вопрос, который стоит перед каждым — не только перед избираемыми, но и перед избирающими:
Что мы ценим больше — красивое обещание или трудное настоящее?
Потому что система, где каждый созыв приносит новых лиц, но не приносит зрелости служения — это система, где мы сами, голосующие, не дожидаемся, пока человек вырастет в своём призвании. Мы срываем плод зелёным, снова и снова. И удивляемся, что вкус его — горечь.
Но есть иной путь.
Тот, кто прошёл через огонь испытаний не для славы, а для смирения — тот знает цену настоящему. Тот, кто несёт раны не как медали, а как память о хрупкости жизни — тот не станет торговать будущим. Он будет молча ставить стул к столу тому, кто голоден. Сегодня. Сейчас.
Ибо Церковь учит: упование на будущее спасение не отменяет ответственности за нынешний день. Как говорит мудрость: «Не говори мне о вере твоей — покажи мне дела твои сегодня».
Плоды узнаются не по цвету цветов в саду мечты — а по тяжести грозди в руке сейчас.
