Всем привет!
Готовлю этот рассказ для одного конкурса и хотелось попрсить ответить на некоторые вопросы. По выбору.
Был ли момент, когда внимание ослабло и захотелось пролистать? Где именно?
В каком месте пришлось перечитать абзац второй раз?
Где вы впервые поняли, о чем на самом деле этот рассказ?
Был ли момент, когда вы подумали: «Теперь понятно, к чему всё идет»?
Что запомнилось больше всего?
Какая сцена осталась в воображении наиболее отчетливо?
Где вы почувствовали, что объяснений слишком много?
Где, наоборот, хотелось больше объяснений?
В каком месте вы начали сопереживать героине? Или этого не произошло?
Если бы можно было добавить одну сцену, чего вам не хватило?
После какого предложения вы сделали самую длинную паузу?
После прочтения какая мысль осталась с вами дольше всего?
Если бы вы рассказывали этот рассказ другу, какой эпизод пересказали бы первым?
Любой комент ценен.
Серая Зона
Шерри лежала на кровати и смотрела на кольцо.
«Вот и окольцована...» — улыбнулась она своим мыслям.
Накануне, когда Марк протянул ей этот знак любви, она надела его на палец и посмотрела, как оно выглядит на руке.
— Так что, ma chérie, нравится?
Та улыбнулась.
— Да.
Марк шумно выдохнул.
— Ну и ладненько. А то я уже начал думать, что ошибся в расчётах.
— А ты рассчитывал?
— Ещё как. По таблицам совместимости.
Она усмехнулась.
«Не по расчёту, но с расчётом».
Он схватил её руку через стол и нарочито приблизил к глазам.
— Дай-ка мне тоже посмотреть, как сидит. Как на шее исследуемого животного.
Шерри хихикнула.
Официант и посетители за соседними столиками делали вид, что не наблюдали.
Она повернулась на спину и опять посмотрела на кольцо.
Ведь это было именно то, чего она хотела.
Но в этот момент у неё опять засосало под ложечкой, а в висках вибрировала мысль о правительственном сообщении:
Министерство Семейных Дел
Поздравляем с подачей заявления на регистрацию брака.
В соответствии с Законом о Семейной Преемственности № 48-12, для завершения процедуры требуется проведение стандартной проверки происхождения и наследственных записей обоих заявителей.
Статус проверки: не начата.
Для продолжения нажмите «Подтвердить».
Ориентировочное время обработки: 3–5 рабочих дней.
Шерри поморщилась и мысленно отбросила правительственное уведомление.
Сообщение послушно свернулось в угол сознания.
На двадцать четыре часа.
Шерри было лет пять.
Воспитательница помогала детям собираться на прогулку.
— Перчатки надел?
— Надел.
— Шапку?
— Надел.
Она остановилась возле Шерри.
Девочка никак не могла застегнуть молнию на курточке.
— Ну-ка...
Женщина присела на корточки и быстро застегнула замок.
Потом легонько коснулась пальцем кончика носа девочки.
— Voilà... ma chérie.
Шерри вопросительно посмотрела на неё.
— А что это значит?
Женщина улыбнулась.
— Это по-французски.
— И что?
— «Моя дорогая».
Шерри задумалась.
— А почему вы меня так называете?
— Потому что тебя зовут Шерри.
Она произнесла имя медленно, с французским акцентом.
— Sherry... chérie... Почти одинаково звучит.
— Правда?
— Правда.
Она поправила девочке воротник.
— К тому же ты действительно моя маленькая ma chérie.
Во дворе кто-то закричал:
— Пойдём играть!
Шерри сорвалась с места.
— Спасибо!
— Беги, ma chérie!
Женщина ещё долго смотрела ей вслед.
— А где твой папа? А где твоя мама?
Этими вопросами Шерри надоедали ещё со времён детского сада.
Шерри выросла в государственном детском доме.
— Мои родители — settlers на далёкой планете. Они трудятся там ради всех людей на свете.
— А они тебе пишут?
— Конечно.
— А увидеться с ними можно?
— Когда вырасту, обязательно полечу к ним.
Эту историю она рассказывала столько раз, что, казалось, сама начинала в неё верить.
Но в глубине души Шерри знала, что её история была выдумана от первого до последнего слова.
Отец исчез на следующий день после встречи будущих её родителей на пляже.
Мать отказалась от неё ещё в роддоме.
Всё остальное пришлось додумывать самой.
Несколькими годами раньше в школе произошёл случай, который она запомнила навсегда.
Кто-то узнал, что мальчик из параллельного класса был натурально рождённым.
Его не били.
Не дразнили.
Но в разговорах вдруг появилось сочувствие.
— Жалко парня...
— Не повезло...
— Хотя... не то чтобы с этим что-то было не так.
После этого за одну неделю он словно стал другим человеком.
Его не избегали.
Но рядом с ним уже вели себя иначе.
Будто он был... недоделанным.
Тогда Шерри впервые решила, что никто никогда не должен узнать её собственную историю.
Шерри торопилась в колледж.
Машина не заводилась.
Она открыла капот и некоторое время молча смотрела внутрь, словно надеясь, что неисправность сама бросится ей в глаза.
На экране автомобиля высветилось:
Low battery.
— Ну конечно...
В багажнике лежали пусковые провода.
Она когда-то купила их «на всякий случай», но пользоваться ими никогда не приходилось.
Через несколько минут один конец уже был подключён к аккумулятору.
Второй она нерешительно поднесла к соседней клемме.
— Нет, ma chérie... Так это не делается.
Мужской голос прозвучал совсем рядом.
Шерри вздрогнула.
Высокий парень лет двадцати с небольшим уже подходил к машине.
— Если соединить так, потом придётся покупать новый аккумулятор.
Он улыбнулся, словно речь шла о какой-то мелочи.
— Можно?
Не дожидаясь ответа, он аккуратно переставил зажим.
Потом подогнал свою машину ближе.
Соединил аккумуляторы.
— Теперь попробуйте.
Двигатель ожил почти сразу.
Шерри облегчённо рассмеялась.
— Спасибо... Вы меня спасли.
— Да бросьте.
Он снял провода, свернул их и протянул ей.
— Возите с собой. Иногда пригождаются.
Она улыбнулась.
— Буду знать.
— Вот теперь будете.
Он уже собирался уйти.
— Постойте... Я даже не знаю, как вас зовут.
— Марк.
— А я...
Он перебил её лёгким жестом.
— Теперь знаю.
Он улыбнулся ещё раз, сел в машину и уехал.
Шерри ещё несколько секунд смотрела ему вслед.
«Ma chérie...»
То, что так её называла только одна старая француженка, когда Шерри была совсем маленькой, он знать не мог.
И именно поэтому она впервые подумала, что очень хотела бы увидеть его ещё раз.
Сейчас, лёжа в постели, она улыбнулась воспоминанию.
В старших классах Шерри уже надоело поддерживать легенду.
Иногда ей казалось, что она — самозванец и живёт под прикрытием.
Слишком много приходилось помнить.
Кому что сказала.
Кому что не сказала.
Кто поверил.
Кто нет.
Тогда она впервые решила, что однажды обязательно улетит отсюда.
Далеко-далеко.
Может быть, даже на Марс, где, по её выдуманной легенде, работали её родители.
Туда, где никому не будет интересно, кто её отец и кто её мать.
Где она будет просто человеком.
Однажды в клубе здоровья она встретила Эрика.
Высокого.
Красивого.
Даже слишком красивого.
— Ты когда-нибудь видела такую мужскую фигуру?
С этими словами он стащил через голову майку и продемонстрировал результат нескольких лет тренировок.
Тело действительно впечатляло.
Не накачанное.
Рабочее.
Сильное.
Шерри только усмехнулась.
Эрик решил, что это хороший знак.
И не ошибся.
Эрик мечтал о жизни в колониях.
Не потому, что особенно любил космос.
— На Земле всё уже поделено, — говорил он. — Все хорошие места заняты. Все большие компании созданы. Все известные фамилии уже известны.
Он усмехался.
— Здесь ты всю жизнь будешь догонять.
Потом на секунду замолкал.
— А там всё начинается с нуля. Если у тебя получится, никто не скажет, что ты пришёл на готовое. Здесь я на всю жизнь останусь одним из миллионов.
Он улыбался.
— Не хочу прожить жизнь, всё время приходя вторым.
Шерри слушала.
И впервые думала не о том, откуда надо бежать, а о том, куда можно прийти.
Однажды он сказал:
— Я улечу первым. Устроюсь. Найду жильё. Осмотрюсь.
— А потом?
— А потом прилетишь ты.
— Конечно прилечу!
— Правда?
— Ну да, конечно!
Они целовались.
Эрик улетел через две недели.
Первые месяцы они переписывались почти каждый день.
Он присылал фотографии.
Красные скалы.
Первый жилой купол.
Первое дерево, выросшее в марсианской почве.
Почти каждое письмо заканчивалось одинаково:
— Ну что? Когда прилетаешь?
Шерри отвечала:
— Скоро.
И сама в это верила.
Оставалось закончить школу и оформить документы.
Потом пришло государственное уведомление.
Статус заявления: Требуется дополнительная проверка.
Она не испугалась.
Ну проверка так проверка.
Через три недели её пригласили в Управление колониального заселения.
Женщина в аккуратной форме открыла её дело.
— При рассмотрении вашей заявки возникло препятствие.
— Какое?
— Не удалось подтвердить происхождение по отцовской линии.
— И что это означает?
— До завершения проверки решение принято быть не может.
— Что мне делать?
Женщина посмотрела в экран.
— Повторная идентификация запускается только по межведомственному запросу.
— Тогда кто должен отправить этот запрос?
Чиновница ненадолго задумалась.
— Соответствующее ведомство.
Ответ прозвучал так буднично, словно вопрос был давно решён.
Шерри кивнула.
Всё выглядело просто.
На следующий день она отправила обращение в Службу генетической идентификации.
Ответ пришёл через месяц.
Повторная идентификация производится исключительно на основании межведомственного запроса. Самостоятельные обращения граждан не рассматриваются.
Она позвонила по указанному номеру.
— Хорошо... Тогда кто должен направить этот запрос?
— Мы не оформляем межведомственные запросы.
— А кто оформляет?
— Обратитесь в Управление колониального заселения.
Она снова пришла туда.
Другой сотрудник внимательно выслушал её.
Проверил дело.
Покачал головой.
— Мы рассматриваем только поступившие материалы.
Если потребуется повторная идентификация, соответствующее ведомство инициирует её самостоятельно.
— Но они говорят, что ждут запроса от вас.
Чиновник развёл руками.
— Значит, они ошибаются.
Она написала ещё одно обращение.
Потом ещё одно.
Ответы были неизменно вежливы.
Каждое ведомство соглашалось, что повторная идентификация возможна.
Но каждое было уверено, что первый шаг должно сделать другое.
Тем временем письма Эрика становились другими.
Меньше фотографий.
Больше рассказов о работе.
О новых куполах.
О нехватке воды.
О том, как первые поселенцы строят город почти с нуля.
И каждый раз он спрашивал:
— Ну что? Когда прилетаешь?
Шерри всё реже отвечала уверенно.
За это время она поступила в колледж.
Появились новые друзья, которые гораздо реже спрашивали о папе и маме.
Новая жизнь.
Зато приходилось много заниматься.
Свободного времени стало не хватать.
Иногда она ловила себя на мысли, что уже не знает, чего хочет больше.
Улететь.
Или остаться.
Но признаться в этом даже самой себе не решалась.
Долго не решалась рассказать обо всём Эрику.
Потом всё-таки включила связь.
Он ответил сразу.
— Ну что? Уже собираешь чемоданы?
Она попыталась улыбнуться.
Не получилось.
— Эрик... возникли проблемы с документами.
Он быстро просмотрел пересланные документы.
— Значит, подавай апелляцию.
— Уже подала.
— И?
— Жду.
— Сколько?
— Не знаю.
Он долго молчал.
За его спиной люди монтировали очередную секцию жилого купола.
Колония росла.
Не дожидаясь никого.
Наконец он тихо спросил:
— Ты ведь всё ещё собираешься прилететь?
Шерри опустила глаза.
— Собираюсь...
Но впервые за всё время не была уверена, что сказала правду.
Связь оборвалась.
После этого они переписывались ещё несколько месяцев.
Всё реже.
А потом перестали совсем.
Той ночью она не смогла уснуть.
Марк уже видел сны рядом с ней.
Шерри сидела в темноте и смотрела на огни города за окном.
Её взгляд скользнул к кольцу.
Потом — к правительственному конверту, лежавшему на кухонном столе.
Пакет документов для регистрации брака.
Она почувствовала, как внутри всё сжалось.
Вернувшись в настоящее, Шерри стояла на кухне.
Город светился за окном.
Пакет документов для регистрации брака так и лежал нераспечатанным.
Она и так знала, что внутри.
Проверка биографии.
Подтверждение личности.
Проверка происхождения.
Та же система. Те же вопросы. То же досье. Те же слова.
Естественное рождение.
Отец неизвестен.
Дом был пуст.
На кухне тикали часы.
Шерри сидела за столом с чашкой давно остывшего чая.
Перед мысленным взором всё ещё маячило правительственное уведомление.
Она уже третий день откладывала его.
Но вчера Марк спросил:
— Ну как, ma chérie, как там с документами?
Тянуть больше было нельзя.
Шерри вздохнула и мысленно отодвинула уведомление в сторону.
Она взглянула на кольцо.
Покрутила его на пальце.
Потом открыла сеть и набрала:
«Ограничение колонизации по происхождению».
Тысячи ссылок.
Закрыла.
Набрала:
«Пересмотр статуса рождения».
Сотни ссылок.
Закрыла.
Набрала:
«Естественное рождение исключение».
Ничего полезного.
Она откинулась на спинку стула.
За окном ветер шевелил ветви деревьев.
Шерри нахмурилась.
В глубине памяти что-то шевельнулось.
Какое-то слово вертелось на языке и никак не вспоминалось.
Когда?
Где?
От Эрика?
На лекции в колледже?
Нет.
Гораздо позже.
Она зажмурилась.
В памяти всплыл обрывок разговора.
Кафе.
Две женщины за соседним столиком.
— И что ты сделала?
— Нашла его через ShrinkRay.
— Через что?
— ShrinkRay.
— Что за ShrinkRay такой?
— Портал.
— И помогло?
— Не сразу.
Но он оказался единственным, кто вообще понял, в чём проблема.
Тогда это название ничего не сказало Шерри.
Очередной профессиональный ресурс.
Специализированная сеть.
Она забыла о нём через пять минут.
До сегодняшнего дня.
Шерри выпрямилась.
Открыла новое окно поиска.
Несколько секунд смотрела на пустую строку.
Пальцы замерли над клавиатурой.
Потом напечатали:
ShrinkRay
и нажали Enter.
ShrinkRay открылся без всяких спецэффектов.
Никаких мигающих логотипов.
Никаких предупреждений о секретности.
Белая страница.
Поле ввода.
И над ним короткая надпись:
«Опишите проблему.»
Шерри усмехнулась.
Проблему?
Если бы она сама знала свою проблему.
Она напечатала:
«Как изменить запись о рождении?»
Ответ появился почти сразу.
«Для чего?»
Шерри нахмурилась.
Удалив вопрос, она набрала снова:
«Как исправить данные в планетарной базе?»
Ответ был тем же.
«Для чего?»
Она несколько секунд смотрела на экран.
Потом написала:
«Это имеет значение?»
Появилась новая строка.
«Да.»
Шерри закатила глаза.
«Допустим, я хочу изменить одну запись.»
«Почему?»
«Потому что она мешает.»
«Чему?»
«Жить.»
Несколько секунд ничего не происходило.
Потом появился ответ.
«Запись не может мешать жить. Мешают последствия записи.»
Шерри почувствовала раздражение.
Очень человеческое раздражение.
Как будто она разговаривала не с программой, а с занудным психологом.
Она уже собиралась закрыть окно.
Но вместо этого написала:
«Тогда последствия.»
«Какие именно?»
«Меня не допустили в колонию.»
Пауза.
«Когда?»
«Пять лет назад.»
«Что произошло потом?»
«Я потеряла человека.»
Пальцы замерли над клавиатурой.
Это был первый честный ответ за весь разговор.
Шерри даже не собиралась его писать.
Просто написала.
И только потом прочитала.
Несколько секунд экран оставался пустым.
Потом появился новый текст.
«Вы хотите изменить запись о рождении?»
Ниже возникла ещё одна строка.
«Или хотите убедиться, что это никогда не повторится?»
Шерри долго смотрела на вопрос.
За окном качались деревья.
На кухне тикали часы.
Впервые за последние дни она не знала ответа.
Наконец она напечатала:
«Не знаю.»
На этот раз ответ пришёл не сразу.
«Хорошо.»
И ниже:
«Теперь можно начинать поиск.»
После чего на экране появился список людей.
Архивист.
Юрист по делам происхождения.
Специалист по генеалогическим расследованиям.
Бывший сотрудник колониального агентства.
И ещё десятки других.
Впервые за много лет Шерри увидела перед собой не стену.
А дверь.
ShrinkRay пришёл к выводу не сразу.
Сначала система долго уточняла, чего именно Шерри хочет: изменить запись, оспорить решение, найти биологического отца, получить право на пересмотр, восстановить процедуру.
К концу этого допроса Шерри уже ненавидела ShrinkRay почти искренне.
Наконец на экране появилась строка:
Рекомендуемый специалист: архивный эксперт по государственным регистрациям происхождения.
Не десять специалистов.
Не список.
Один.
Фамилия ничего не сказала Шерри.
Рейтинг был странный: отзывов мало, публичных выступлений нет, публикаций почти никаких.
Зато рядом стояла короткая пометка:
Высокая релевантность к редким процедурным нарушениям.
Через два дня Шерри сидела в маленьком кабинете на окраине административного квартала.
Кабинет был совсем не таким, каким она представляла себе государственные архивы.
Ни торжественности.
Ни стеклянных стен.
Ни голографических панелей во всю стену.
Старый стол.
Старое кресло.
Настольная лампа с потёртым абажуром.
И один плоский монитор, повёрнутый так, что Шерри видела только его тёмную заднюю крышку.
Сам архивариус был сухой, бледный, длинный, в сером жилете и с лицом человека, которому давно надоели и посетители, и документы, и вообще весь человеческий род.
«Мучной червь», — мелькнуло у Шерри.
Архивариус поднял на неё глаза.
— Рассказывайте.
Шерри рассказала.
Не всё.
Только то, что считала нужным.
Про регистрацию брака.
Про проверку происхождения.
Про старую запись.
Про то, что ей нужно её изменить.
Он слушал молча.
Не перебивал.
Только иногда смотрел не на неё, а куда-то мимо, словно сверял её слова с невидимой инструкцией.
Когда она закончила, он спросил:
— Всё?
— В общих чертах.
— В общих чертах люди обычно и губят собственные дела.
Шерри сдержалась.
— Ваш ShrinkRay задавал идиотские вопросы вместо того, чтобы отвечать.
Архивариус хмыкнул.
— Во-первых, не мой. В гробу я его видел в белых тапках.
Он снял очки и положил их на стол.
— Второй год подряд шлёт ко мне людей. Ни разу не спросил моего согласия.
— Но он отправил меня именно к вам.
— Значит, опять сломался.
Пауза.
— Он считает, что я специалист по безнадёжным случаям. Наглая клевета.
Шерри почти улыбнулась.
Архивариус снова надел очки.
— А во-вторых, он ответил.
— Нет. Он только задавал вопросы.
— Компьютеры прекрасно отвечают на вопросы. Беда в том, что люди почти всегда задают не тот вопрос.
Он открыл её дело.
— Так что вы хотите изменить?
— Запись.
— Изменить?
Он посмотрел на экран.
— Запись, скорее всего, правильная.
Шерри встала.
— Тогда что, я зря пришла?
— Сядьте.
Она замерла.
Архивариус даже не посмотрел на неё.
— Я сказал: запись правильная. Не решение.
Пауза.
— Давайте не будем дёргаться и посмотрим внимательно.
Архивариус открыл электронное дело и молча просматривал его материалы.
На экране одна за другой сменялись записи.
Иногда он что-то недовольно бурчал себе под нос.
В какой-то момент остановился.
Перечитал абзац.
Перешёл к следующему документу.
Потом вернулся обратно.
Нахмурился.
Подался ближе к экрану.
— Вот ведь...
— Что такое? — Шерри тоже инстинктивно наклонилась вперёд.
— Пока не знаю.
Он долго молчал.
Потом открыл ещё какой-то документ.
Ещё один.
Шерри уже начала ёрзать на стуле.
— Нашли что-нибудь?
— Возможно.
Он не отрывал глаз от экрана.
— Любопытно...
Через минуту он наконец повернулся к ней.
— Ваше дело закрыли в день рождения.
— И?
— И одновременно назначили повторную генетическую идентификацию при первом юридически значимом обращении.
Он вывел на экран журнал обработки.
— Посмотрите.
Шерри пересела ближе.
На экране было открыто её архивное дело.
09:14 Создано дело.
09:16 Личность отца не установлена.
09:17 Первичный поиск совпадений завершён.
09:17 Совпадений не обнаружено.
09:18 Назначена повторная идентификация при первом юридически значимом обращении.
09:19 Дело закрыто.
Шерри пожала плечами.
— И что?
Он ничего не ответил.
Вместо этого открыл другой документ.
В верхнем углу значилось:
Колониальное агентство. Проверка заявления.
Шерри сразу узнала дату.
Именно тогда она подавала документы, чтобы улететь к Эрику.
Архивариус быстро пробежал документ глазами.
Нахмурился.
Открыл ещё одно служебное окно.
Потом ещё одно.
Только после этого тихо сказал:
— Так я и думал...
Он повернул монитор к Шерри.
— Вот здесь.
Основание решения:
Регистр происхождения.
Личность отца не установлена.
Шерри нахмурилась.
— И?
— Видите, чего здесь нет?
Она ещё раз перечитала документ.
Покачала головой.
— Нет.
— Здесь нет межведомственного запроса в Службу генетической идентификации.
Он снова открыл первое дело и поставил оба окна рядом.
— А вот здесь повторная идентификация назначена.
Он открыл ведомственный регламент.
Быстро нашёл нужный пункт.
— Повторную идентификацию проводит Служба генетической идентификации.
Решение по вашему заявлению принимало Колониальное агентство.
Он перевёл взгляд с одного окна на другое.
— В материалах Колониального агентства нет запроса.
В материалах Службы нет сведений, что такой запрос когда-либо поступал.
Шерри молчала.
Архивариус тоже.
Потом тихо сказал:
— Самое неприятное в подобных историях знаете что?
— Что?
— Это серая зона.
Каждый уверен, что следующий шаг должен сделать кто-то другой.
Каждый добросовестно выполняет свою инструкцию.
Но инструкции никогда не встречаются.
Он ещё раз посмотрел на оба документа.
— Никто не сделал первый шаг.
Именно между этими двумя ведомствами ваше дело и потерялось.
Он помолчал.
Потом неожиданно спросил:
— Сколько вам тогда было лет?
— Восемнадцать.
Он понимающе кивнул.
— Так я и думал.
— Что именно?
— В восемнадцать лет человек ещё верит, что если государственные учреждения переписываются между собой, значит, проблема решается.
Шерри опустила глаза.
— Вы хотите сказать, что я сама виновата?
— Я хочу сказать, что вы вели себя как нормальная восемнадцатилетняя девушка.
Пауза.
— Опытный человек перестал бы писать письма.
Он бы начал искать того, кто обязан сделать следующий шаг.
Именно поэтому подобные дела обычно заканчиваются в кабинете юриста, а не архивариуса.
Архивариус вздохнул и откинулся от монитора.
— Ну вот.
Теперь мы знаем, что произошло.
Шерри молчала.
— Так что, девочка, помочь я вам ничем не могу.
— Тогда зачем вы всё это мне рассказывали?
Он пожал плечами.
— Потому что вы пришли искать правду.
Пауза.
— Теперь правда найдена.
Он слегка постучал пальцем по столу.
— А дальше начинается совсем другая работа.
— Какая?
— Добиваться справедливости.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— А это уже не одно и то же.
Шерри помолчала, собираясь с мыслями.
— Но тогда... порекомендуете мне юриста?
Архивариус отрицательно покачал головой.
Шерри удивлённо дёрнулась.
— Найдёте сами.
— Где?
— В своём драгоценном ShrinkRay.
— Но вы же сказали, что терпеть его не можете.
— Не могу.
— Тогда почему?
Старик помолчал, беззвучно жуя челюстями.
— Потому что он хорошо делает одну забавную вещь.
— Какую?
— ShrinkRay избавляет от необходимости целовать тысячи лягушек.
Просчитывает множество вариантов и советует действительно наиболее подходящего специалиста именно для вашего случая.
Он ненадолго замолчал.
— Если бы такая штука существовала сорок лет назад...
Он грустно усмехнулся.
— Я бы не потерял столько времени на идиотов.
Потом снова стал серьёзным.
— Кстати, скажите юристу, чтобы запросил моё экспертное заключение.
ShrinkRay рекомендовал лишь одного юриста, специализирующегося на системных процессах против государства.
Его офис выглядел полной противоположностью кабинету архивариуса.
Стекло.
Свет.
Минимализм.
Несколько больших экранов.
Рабочий стол почти пуст.
Сам юрист — лет сорока.
Спортивный.
Безупречно одетый.
Он не производил впечатления человека, который будет долго выслушивать чужие трагедии.
Шерри начала рассказывать.
Он поднял руку.
— Экспертное заключение архивариуса.
Мне нужно разрешение на доступ к материалам дела.
Шерри приложила палец к панели.
Юрист подождал секунду.
На одном из экранов появился список документов.
Он быстро просмотрел их.
Потом вернулся к первой странице.
Стал читать медленнее.
Потом ещё раз.
Закрыл документ.
Долго смотрел на Шерри.
— Вы вообще понимаете, что это такое?
— Ну... теперь понимаю.
Юрист отрицательно покачал головой.
— Нет.
Вы понимаете, что произошло с вами.
Но ещё не понимаете, что это означает для государства.
— То есть?
— Это не архивная ошибка.
Пауза.
— Это системная ошибка.
Он встал.
Подошёл к одному из экранов.
Несколькими движениями открыл нормативные документы.
Ещё раз посмотрел на заключение.
— Судя по датам, этот порядок действовал не менее двадцати лет.
Он поднял глаза.
— Это касается не только вас.
Шерри молчала.
Потом тихо спросила:
— Скольких людей?
Юрист покачал головой.
— Пока не знаю.
Но если эта процедура действительно применялась по всей стране...
Он не договорил.
Снова сел.
— Тогда это уже совсем другое дело.
Юрист встал и заходил по комнате взад и вперёд.
Шерри прервала его:
— Простите... сколько будут стоить ваши услуги?
Юрист посмотрел на неё.
— Нисколько.
Шерри удивлённо подняла глаза.
— То есть?
— Если я возьмусь за это дело, то буду вести его pro bono.
Он снова сел.
— Ну, за исключением мелких расходов.
Он опять открыл экспертное заключение архивариуса.
— Если бы вы хотели изменить запись о рождении, я бы отказался.
Потому что это тупик.
Он закрыл документ.
— Но вы хотите изменить процедуру.
Впервые за весь разговор на его лице появилась улыбка.
— Такие дела адвокату попадаются раз за карьеру.
— Значит... вы возьмётесь?
— Думаю, да.
— Почему?
Он усмехнулся.
— Не буду изображать святого.
Если мы выиграем, моё имя станет гораздо известнее.
Будут приглашать читать лекции.
Будут цитировать решение суда.
Это приятный бонус.
Он сразу стал серьёзным.
— Но есть причина важнее.
Он постучал пальцем по экрану.
— Когда система ошибается, страдает один человек.
Когда ошибается процедура, страдают тысячи.
Мы будем судиться не из-за вашей записи.
Мы будем исправлять процедуру.
Пауза.
— Мне не нравится, когда хорошо спроектированная система начинает жить собственной жизнью...
...и перестаёт замечать людей.
Через неделю она сказала Марку:
— С документами всё в порядке.
Марк облегчённо выдохнул.
— Вот и ладненько.
Он подошёл и обнял её.
— Значит, теперь можно наконец рассылать приглашения.
Через несколько недель юрист связался с Шерри.
— Суд назначил первое слушание.
Он назвал дату.
Шерри виновато улыбнулась.
— Можно попросить перенести?
Юрист поднял глаза.
— По какой причине?
— Свадебное путешествие.
Он несколько секунд молчал.
Потом кивнул.
— Это уважительная причина.
Закрыл календарь.
— Езжайте.
Пауза.
— Заслужили.
Гавайи встретили их тёплым ветром и запахом океана.
Марк уже стоял у двери с двумя досками для сёрфинга, когда у Шерри зазвонил телефон.
Она взглянула на экран.
Архивариус.
— Алло?
— Добрый день.
Она сразу узнала его голос.
— Простите, что отвлекаю.
Хотел сообщить одну вещь.
Он говорил так же сухо и деловито, словно продолжал вчерашний разговор.
— Министерство выпустило новый циркуляр.
Теперь при первом юридически значимом обращении повторная генетическая идентификация будет запускаться автоматически.
Небольшая пауза.
— Больше никто не потеряется между двумя ведомствами.
Шерри улыбнулась.
— Значит... всё-таки сработало?
— Похоже на то.
— А суд?
— Суд ещё впереди.
Он помолчал.
— Циркуляр исправляет будущее.
Пауза.
— Суд будет разбираться с прошлым.
Послышались короткие гудки.
Шерри ещё несколько секунд смотрела на потемневший экран.
— Кто это? — спросил Марк.
Она улыбнулась.
— Да так... один старый архивариус.
Она сунула телефон в карман.
Потом вдруг остановилась.
— Слушай... я всё хотела тебя спросить.
— Что?
— Что бы ты подумал, если бы узнал, что я натурально рождённая?
Марк удивлённо посмотрел на неё.
Пожал плечами.
— Huh?
Он поправил доску под мышкой.
— Who gives a shit?
Улыбнулся.
— Let's go surfing.
