См. Основные Битловские новости в июне 2026г. (ч.1 (из 3-х)
Труди Медкалф открыла фан-клуб Битлз. А потом пришла битломания
Когда Труди Медкалф впервые встретила Джона Леннона, он стоял перед ней на коленях.
Это было в феврале 1964 года, на следующий день после первого выступления Битлз в "Шоу Эда Салливана". Медкалф было 14 лет, она жила в Скарборо и уже возглавляла крупнейший фан-клуб Битлз в Северной Америке. Каким-то образом она оказалась в номере отеля Plaza в Нью-Йорке (?).
В комнате было полно помощников, пиарщиков, постоянно звонили телефоны, а двуспальная кровать была целиком завалена письмами поклонников. Битлз входили и выходили между интервью и фотосессиями. Снаружи, на улицах внизу, собрались тысячи фанатов.
Леннон вошёл в комнату, посмотрел на Медкалф и сказал: "О, так это вы фан-клуб!" А потом опустился на четвереньки и поклонился ей.
Медкалф вспоминает, что у неё было, возможно, секунд десять, чтобы сказать что-то достаточно умное, чтобы Леннон запомнил её навсегда. "Я не могла придумать ни слова", - рассказала Медкалф, которой сейчас за 70 и в речи которой всё ещё слышен лёгкий британский акцент, во время нашей встречи в Художественной галерее Онтарио. "Я просто стояла и улыбалась".
Сегодня фанатство часто воспринимается как часть экономики внимания. Поклонники публично обсуждают, документируют, продвигают и интерпретируют то, что им дорого, поддерживая постоянный цикл интереса. Границы между увлечением, идентичностью и участием становятся всё менее различимыми.
Битломания возникла до появления всей этой инфраструктуры. Но в разговоре с Медкалф слышно, как складывалась ранняя версия того же явления. Разница была в том, что никто - ни фанаты, ни радиостанции, ни даже сами Битлз - ещё, кажется, до конца не понимали, что происходит.
Выставка "Beatlemania! in Toronto" в Художественной галерее Онтарио дополняет экспозицию о Поле Маккартни, которая закрылась 7 июня. Она прослеживает тот период, когда Битлз ещё не превратились в культурную мифологию. Канада заняла в этой истории странно раннее место.
В начале 1963 года руководитель Capitol Records Пол Уайт выпустил "Love Me Do" в Канаде - почти за год до того, как Битлз по-настоящему прорвались в США. К моменту их первого визита в Штаты и выступления у Эда Салливана в Торонто уже существовало организованное фанатское движение Битлз.
Медкалф помогла его создать. Летом, когда ей исполнилось 14, она поехала в Англию к родственникам. Один кузен настоял, чтобы она посмотрела Битлз по телевизору. Другой отвёл её на их концерт в приморском курортном городке, где билеты были недорогими, а зал не был распродан. "Я просто подумала, что они потрясающие, - сказала она. - Я никогда не испытывала ничего подобного".
Вернувшись в Скарборо, она наткнулась на журнальную статью о том, как открыть фан-клуб. Она написала в официальный фан-клуб Битлз в Англии и попросила разрешения создать такой клуб в Канаде. Ей разрешили.
Сначала она после школы одна отвечала на письма других поклонников за обеденным столом. Писала от руки длинные ответы подросткам, которые спрашивали, как вступить в клуб или кто поёт какие песни. Потом радиостанция CHUM пригласила её в эфир поговорить о Битлз.
Скорость, с которой всё стало разрастаться, до сих пор её удивляет. Однажды днём диджей предложил ей прямо в эфире назвать домашний телефон и адрес, чтобы слушатели могли напрямую связаться с фан-клубом. "Через несколько недель такое уже никогда бы не произошло, - сказала она. - Но в тот момент они всё ещё были так мало известны".
Довольно скоро вся эта работа перестала помещаться за её обеденным столом. Вскоре и радиостанцию завалило письмами. CHUM в итоге взяла на себя рассылку фан-клуба: печатала бюллетени и членские карточки, а Медкалф оставалась его публичным лицом. На пике в клубе было 90 тыс. участников.
"Это было почти так, будто тебя толкала вперёд какая-то большая сила или волна, - сказала она. - Мне почти ничего не нужно было делать, кроме как отвечать на неё".
В версии битломании, которую рассказывает Медкалф, особенно заметно, как мало в ней было стратегии. Современное фанатство часто предполагает острую саморефлексию. Люди отчасти понимают себя через то, что они публично любят. Онлайн-привязанность теперь одновременно работает как идентичность, сообщество и представление себя.
Битломания - по крайней мере в памяти Медкалф - была гораздо более инстинктивной. Никто не выстраивал себя через Битлз, потому что никто ещё не понимал масштаба культурной машины, которая формировалась вокруг них.
После нескольких попыток Медкалф наконец удалось выйти на американского представителя Битлз. Когда она приехала в Plaza после их выступления у Эда Салливана, сами Битлз, по её воспоминаниям, казались ошеломлёнными. Они подходили к окнам, чтобы посмотреть на толпы внизу. Они переходили из комнаты в комнату между встречами с прессой - и выглядели не столько знаменитостями, сколько людьми, которые пытаются сориентироваться внутри чего-то внезапно выросшего гораздо больше их самих.
"Это правда было чудесное время - и для них, и для нас, - сказала она. - Время чудес".
На короткое время Медкалф заняла в этом чуде необычное место. "Хотя я никогда не была частью их ближнего круга, я точно никогда не была посторонней, - сказала она мне. - Я была участницей игры".
Руководители радиостанций спрашивали её мнения. Взрослые приглашали её на совещания по планированию и промо-мероприятия. Сейчас, оглядываясь назад, важным кажется не только то, что девочки-подростки кричали из-за Битлз, но и то, что девочки-подростки помогали создавать социальную архитектуру, через которую распространялась битломания.
А потом, всего через год после того первого концерта у моря, для Медкалф всё закончилось.
Она пошла дальше - уже без Битлз. Она работала в школах, стала консультантом по переживанию утраты, а позже получила докторскую степень, занимаясь темой старения и образования. Сейчас она не так часто возвращается к истории Битлз, хотя журналисты и исследователи всё ещё обращаются к ней раз в несколько лет.
"Я никогда от этого не отворачивалась, - сказала она. - Это просто закончилось".
Сегодня это утверждение звучит странно радикально. Современное фанатство часто предполагает постоянство, будто сильная привязанность должна стать пожизненной идентичностью, чтобы вообще иметь значение. Но большинство увлечений принадлежат определённой версии человека. Медкалф не столько перестала любить Битлз, сколько стала кем-то другим.
В Художественной галерее Онтарио предметы битломании аккуратно подсвечены под стеклом: фанатские бюллетени, радиочарты, рукописная переписка, фотографии подростков, ожидающих у "Мэйпл Лиф Гарденс" в Торонто.
Сами по себе эти предметы скромные. Сегодня трогает не столько их редкость, сколько их материальность - свидетельство момента, когда фанатство требовало терпения, близости и усилий. Люди писали письма. Ждали пластинок. Собирались в толпы и слушали радио в определённые часы, потому что другого способа почувствовать связь с тем, что они любили, не было.
До того как фанатство стало контентом, оно выглядело примерно так: 14-летняя девочка из Скарборо сидит после школы за обеденным столом и отвечает на письма незнакомцев, потому что любит группу. И ещё потому, что на краткий миг вся остальная культура, казалось, выстроилась вокруг этой любви.
Маккартни рассказал о работе с The Rolling Stones
Пол Маккартни рассказал, что принял участие в записи нового альбома The Rolling Stones "Foreign Tongues". Пластинка вышла в начале июля.
Маккартни сыграл на басу в песне "Covered in You". По словам сэра Пола, для него это был редкий опыт: он оказался не автором и не лидером записи, а приглашённым музыкантом. "После дня в студии люди спрашивали: "Ну как?" Отлично! Я был сессионным музыкантом у Стоунз", - сказал Маккартни. Сэр Пол отметил, что ему понравилась эта роль. По его словам, запись звучит именно как The Rolling Stones.
"Если ты работаешь со Stones, у них есть звук Stones. У меня, в каком-то смысле, всё наоборот - мы стараемся этого не делать", - сказал Маккартни. По его словам, подход к его собственному альбому был таким: если это уже делалось раньше, нужно попробовать что-то другое.
Стелла Маккартни разработала дизайн футболки в честь нового альбома отца
Стелла Маккартни разработала дизайн футболки, посвящённый новому альбому Пола Маккартни "The Boys of Dungeon Lane".
Лимитированная модель вышла в рамках коллаборации Paul McCartney x Stella McCartney. Футболка была доступна только для покупателей в Великобритании и продавалась в течение двух дней.
Дизайн связан с образами и историями из нового альбома сэра Пола. В официальном магазине музыканта также появились другие вещи из линейки "The Boys of Dungeon Lane": худи, сумка, кепка, кружка, значок и брелок.
В музее Битлз представили рисунки Леннона для "I Feel Fine"
В музее Битлз в Ливерпуле представили десять рисунков Джона Леннона и американского художника Стивена Вероны. Работы были созданы для промо к песне "I Feel Fine". Поп-арт-изображения входили в серию из 240 рисунков: на каждом был отдельный фрагмент текста песни. Позднее эти листы использовали в коротком фильме, который некоторые исследователи считают одним из первых рок-клипов.
Весь комплект продали на аукционе Christie’s в 2000 году более чем за $58 тыс., после чего работы оказались разделены. Десять рисунков недавно заметил на лондонском аукционе коллекционер Джозеф О’Доннелл. По его словам, на каждом листе было слово из песни, и ему удалось сложить из них целые строки. Среди выставленных работ - фрагменты "baby says she’s mine" и "in love with her", а также отдельные листы со словами "and" и "I".
Леннон познакомился с Вероной в лондонском ночном клубе. Позже художник вспоминал, что они вместе раскрашивали изображения фломастерами за кухонным столом в его квартире на Манхэттене. Экспозицию открыли 4 июня в музее на Мэтью-стрит.
Вышла книга с тысячей вопросов о Битлз
В Великобритании вышла книга Марка Чаттертона "The Magical Mystery Beatles Quiz Book". Её выпустило издательство Hadleigh Books. В книгу вошли 1000 вопросов о Битлз с вариантами ответов. Они разделены на 100 категорий - по десять вопросов в каждой.
Среди тем - альбомы группы, семьи участников, люди, работавшие с Битлз в NEMS, EMI и Apple, а также места, связанные с историей группы: Ливерпуль, Гамбург, Лондон, Нью-Йорк и Индия.
Отдельные разделы посвящены концертным турам Битлз в Британии, США и других странах, а также фильмам группы. По словам издателей, книга рассчитана и на давних поклонников, и на тех, кто только начинает разбираться в истории Битлз.
Чаттертон следит за Битлз с 1963 года. Он родился в Ливерпуле, недалеко от Пенни-лейн и домов, где в детстве жили Пол Маккартни и Джон Леннон. Автор писал о группе для битловских изданий, а также для различных журналов.
Маккартни - о том, как старые товарищи по группе и Oasis вдохновили его ностальгический новый альбом
"Я могу представить реакцию Джона: хорошо, добавляй": Пол Маккартни - о том, как старые товарищи по группе и Oasis вдохновили его ностальгический новый альбом.
83-летний Пол Маккартни на своём 18-м сольном альбоме обращается к прошлому - к первым увлечениям и флирту, семейным песням, даже к собственному рождению, а также к тревожным временам, которые перекликаются с сегодняшними. Всё это вселяет в него надежду, что "мы справимся".
"Насколько далеко вы хотите вернуться?" В его офисе с видом на Сохо в Лондоне мы с Полом Маккартни сидим рядом на небольшом диване и предаёмся воспоминаниям. В комнате стоит насыщенный, смолистый, чуть церковный запах. На подоконнике - большая зелёная стеклянная свеча, за окном - платаны и поток раннего дневного солнца.
Это здание Маккартни купил в 1974 году, и оно давно служит домом для его издательской компании и других проектов. На другом этаже двое сотрудников рассматривают отпечатки фотографий, сделанных его покойной женой Линдой, они разложены на столе в переговорной. Ассистент занимается заказом бейглов, а в маленьком лифте кто-то везёт к кухне тележку, полную стаканов; их звон разносится по этажам.
Мы с Маккартни обсуждаем самые ранние звуки, которые он может вспомнить, - то, что Шеймас Хини однажды назвал первичным звуковым слоем языка: звуки, которые незаметно укладываются в слух и становятся своего рода внутренним фундаментом. "The Boys of Dungeon Lane" был заявлен как "собрание редких и откровенных взглядов на воспоминания, которыми он раньше никогда не делился". В нём много таких звуковых деталей: жаворонки, гудки поездов, звук автобуса, который тормозит у остановки. Но это не приторно-сентиментальное упражнение в ностальгии со струнными - скорее смелый, юношески энергичный взгляд на гитарную музыку.
Маккартни погружается в прошлое. "Ладно, вот теперь мы вступаем на сомнительную территорию, потому что у меня есть ощущение, что я помню, как родился, - говорит он. - Очень сомнительно, очень сомнительно, но я будто чувствую белую плитку, хромированные инструменты и звуки… Наверное, это полная чушь. Более того, почти наверняка так и есть. Воображаемое воспоминание! И роды были с наложением щипцов". Он делает паузу, на лице - тепло и озорство. "Я не совсем понимаю, что это такое. Кажется, им пришлось вытаскивать меня какими-то плоскогубцами".
Он возвращается к теме звуков. "Их так много, - говорит он. - Мы могли бы просидеть здесь несколько часов". В начальной школе - как он бегает в помещении вместе с одноклассниками. В десять лет - как живёт на Уэстерн-авеню в Спике, сидит с девочками на травяной полосе у широкой дороги, слушает их разговоры, и одна из них говорит, что у него красивые ресницы. Были семейные подпевания "Carolina Moon", "Red, Red Robin", "Bread and Butterflies"; была шутка какого-то дяди, от которой он помнит только панчлайн: "repartee", то есть остроумный ответ. Он помнит первый раз, когда услышал слово "ubiquitous".
"Много воспоминаний, - говорит он. - Очень глубоких. На самом деле для кого-то другого они были бы совершенно бессмысленными".
Любопытный факт в жизни Пола Маккартни состоит в том, что бессмысленным не считается ничего. Как главный автор песен своего поколения и не только, он прожил 83 года, и каждая деталь этих лет была разобрана по косточкам. О Битлз написаны тысячи книг; теперь есть множество битловских подкастов, фанатских форумов, восьмичасовой документальный фильм Питера Джексона "Get Back". На момент написания материала в производстве находятся как минимум два экранных проекта: амбициозный план Сэма Мендеса снять четыре связанных фильма и драматический сериал Кристиана Швохова для Би-би-си "Hamburg Days" о раннем периоде группы в Германии. И, конечно, есть сами песни - настолько знакомые, что они воспринимаются уже не столько как музыка, сколько как семья.
Почти каждому кажется, что он знает Маккартни, поэтому оказаться рядом с ним - странное, сбивающее с толку ощущение. Как себя вести? Сегодня он облегчает задачу: весёлый, в синей клетчатой рубашке и тёмных джинсах, он неторопливо подпиливает ногти, когда я прихожу. Когда я говорю, как мне понравился новый альбом, он отвечает по-простецки: "Ну, тогда приходите ещё".
Маккартни говорит, что, когда пишет песни, то "не особенно знает, что получится". Он не думает, что за решением вернуться к прошлому стояло "что-то осознанное": это просто была возможность рассказывать истории. Dungeon Lane из названия альбома - место, куда ходили наблюдать за птицами неподалёку от дома на Ардвик-роуд, куда семья Маккартни переехала в 1950 году. "Ряды, ряды и ряды муниципальных домов, - говорит он. - Но это были отличные муниципальные дома". Главным улучшением был туалет внутри дома, но было и ощущение простора, вызывавшее гордость, когда приезжали родственники.
На зарплату его матери, акушерки, и отца, продавца у торговца хлопком, особых роскошеств в доме не было, зато было вертикальное пианино, радио и ковёр, на котором он мог лежать и слушать и то и другое. "Радио было по-настоящему важным источником информации и музыки - Би-би-си отлично со всем этим справлялась. Я большой поклонник Би-би-си", - уверенно говорит он. Первый сингл с "The Boys of Dungeon Lane" впервые прозвучал на местной радиостанции корпорации, BBC Merseyside.
Он помнит, как слушал "отличные маленькие классические пьесы, и они врезались тебе в мозг". До сих пор он может вспомнить имена, звучавшие в финальных титрах радиопередачи: "Оркестр под управлением Гарри Рабиновица…" Он произносит это имя с каким-то особенным удовольствием и силой. "Я люблю радио, потому что оно просто разгоняет твоё воображение до предела".
Ему нравились радиопьесы и комедийные скетчи. В конце 1960-х он ехал из Лондона в Ливерпуль на своём новом Aston Martin. "Я включил радио, и там шла пьеса Альфреда Жарри "Король Убю", - говорит он. - Она мне очень понравилась! Это совсем безумная вещь: подай мне мою сортирную помпу! Я подумал: да, с этим человеком я могу себя соотнести. Он просто такой возмутительный".
"Король Убю" во многом повлиял на "Maxwell’s Silver Hammer", которая вышла на альбоме Битлз "Abbey Road" 1969 года. "Это мне дало радио, - говорит он. - Не думаю, что иначе я бы когда-нибудь это прочитал".
Рок-н-ролл к нему тоже пришёл по радио: программа Джека Джексона "Record Round-up" на BBC Light Programme и Дэвид Джейкобс, "очень чопорный диктор Би-би-си, но при этом очень продвинутый", который вдруг включил замечательную американскую пластинку Рэя Чарльза "What’d I Say". Боже мой, подумал юный Маккартни, что это такое? Он улыбается. "Так что радио снова сносило тебе голову".
Когда он впервые услышал себя в эфире, был 1963 год, и он ехал на своём Ford Classic. "Я точно помню, где был, - говорит он. - Проезжал мимо "Графтона" в Ливерпуле, и заиграла "Love Me Do". Он не остановился у обочины. "Нет, просто продолжил ехать, в восторге. Но это было событие".
Несколько лет назад Маккартни вместе с поэтом Полом Малдуном выпустил книгу и сопутствующую серию подкастов. В молодости певец мечтал стать поэтом, и вместе они исследовали тексты более чем 150 его песен с отчасти литературным подходом. Среди них была "Penny Lane", хит 1967 года, в котором Маккартни обращается к воспоминаниям об улице в ливерпульском пригороде Моссли-Хилл, где он, Джон Леннон и Джордж Харрисон пересаживались на автобус у конечной на кольце Смитдаун.
"Это было место, которое очень много значило и в моей жизни, и в жизни Джона, - рассказывал он Малдуну. - И приятным в процессе написания было то, что Джон точно знал, о чём я говорю". Он рассказывал об автобусном павильоне, кольце, полосатом столбе у парикмахерской. "Когда мы возвращались к этому в песне, нам с Джоном было приятно снова вспоминать об этом".
Многие песни на "The Boys of Dungeon Lane" обращаются к тем же местам и воспоминаниям. Как странно, должно быть, писать об этом пейзаже, об этом времени - без своего главного собеседника. В недавней книге Иэна Лесли "John & Paul: A Love Story in Songs" говорится, что, услышав композицию Леннона "Strawberry Fields Forever", Маккартни написал "Penny Lane" как своего рода песню-ответ о детстве - и не только о своём детстве, но о том, которое у него было общим с Джоном. Две песни вышли на разных сторонах одного сингла. Лесли предлагает представить их обращёнными друг к другу, погружёнными в разговор.
Партнёрство Маккартни и Леннона изменилось ещё до распада Битлз весной 1970 года, но, когда в конце 1980-го Леннона убили, разговор оборвался окончательно; каждая песня осталась без ответа. "Мой соавтор, вероятно, был одним из лучших авторов века, так что да, конечно, ты по нему скучаешь, - говорит теперь Маккартни. - Но когда я пишу о каком-то конкретном месте, я как бы знаю, что он бы это место знал". Поэтому куда бы Маккартни ни отправлялся в песне, "я могу представить его реакцию: хорошо, добавляй".
"Но такова жизнь: ты теряешь людей", - добавляет он. Продюсер Битлз Джордж Мартин когда-то предупреждал его о внезапных потерях, которые приходят с возрастом: "О, ужасно то, что все твои друзья начинают уходить один за другим…" - вспоминает Маккартни его слова. "Теперь я, наверное, уже в этом возрасте, и я очень хорошо это осознаю, потеряв Джона и Джорджа Харрисона - две большие опорные точки для всего, о чём мы говорим".
На альбоме есть песня "Down South", в которой вспоминаются времена, когда он, Харрисон и Леннон путешествовали автостопом. Все трое встречались на Честер-роуд, там, откуда выезжали грузовики. "Джордж точно понял бы, что я имею в виду и куда мы ездили, как и Джон, - говорит Маккартни. - Так что да, ты по ним скучаешь. Я начинаю очень грустить, а потом вынужден подумать: так, подожди, по ним ведь скучают все. Не только я. И от этого мне становится немного легче. Я думаю: ну, чёрт с ним, это жизнь, и вот что у нас есть".
Соавтором Маккартни по "The Boys of Dungeon Lane" стал продюсер Эндрю Уотт, 35-летний американец, известный работой с Элтоном Джоном, Леди Гагой и Оззи Осборном, а также тем, что он продюсировал два последних альбома The Rolling Stones. Маккартни даже появляется на их последнем альбоме, выходящем в июле.
Уотт никогда не бывал на Честер-роуд, но каким-то образом они нашли общую почву. Более того, он подталкивал Маккартни к большей конкретике в текстах. Маккартни вспоминает, как писал фрагмент песни "Days We Left Behind" и колебался, стоит ли оставлять конкретное место: Фортлин-роуд. Он знал, где это, но сомневался, будет ли это понятно всем. У каждого есть своя Фортлин-роуд, заверил его Уотт. "Не обязательно знать это место или бывать там, но ты всё понимаешь", - говорит Маккартни.
Уотт и Маккартни впервые встретились за чаем в студии продюсера. Накануне ночью Уотт проснулся в холодном поту. По телефону из Лос-Анджелеса он вспоминает ход своих мыслей: "Чёрт: я играю на гитаре правой рукой, а он – левой". Он немедленно начал лихорадочно искать в интернете леворукие гитары, на которых, как он знал, играл Маккартни: Höfner, Martin D28, Epiphone Casino. "На случай, если он попросит гитару…"
И он попросил. "Я говорил с ним о том, как пишешь песню, - рассказывает Маккартни. - И сказал, что это может происходить самыми разными способами, но один из приёмов, которым я пользуюсь в последнее время, - просто положить пальцы на пианино и посмотреть, хорошо ли это звучит". Он предположил, что можно попробовать такой же подход на гитаре. Уотт был готов - с леворуким инструментом. Маккартни положил пальцы на струны и сыграл. "Вот, - сказал он Уотту, - это кривой аккорд". Он понятия не имел, что это за аккорд, но именно с него началась эффектная открывающая песня альбома "As You Lie There".
Он утверждает, что до сих пор не знает, что это за аккорд. "Знаете что, я бы хотел узнать", - говорит он теперь, беря гитару, которая всё это время тихо стояла слева от него. "Я знаю довольно много аккордов, например… E!" - он играет. "A! B G C F… Все эти я знаю. Но мне интересно, что это. Кто-нибудь узнает; кто-нибудь с музыкальными знаниями". Он играет аккорд для меня. Я спрашиваю, какую эмоцию он у него вызывает. "Что-то вроде небольшой странности, - говорит он. - Немного романтики. Страннее вымысла".
Уотт описывает работу с Маккартни как "величайший опыт в моей жизни". Он всю жизнь был поклонником Битлз, но сэр Пол сделал так, чтобы он не чувствовал себя подавленным величиной происходящего. "Он прекрасно знает, кто он и что сделал. Но когда он появляется в комнате, в нём нет ни капли высокомерия. Он будто приглашает тебя чуть подняться к его уровню, а сам немного спускается к тебе. Он делает всё очень открытым".
У Уотта осталось множество воспоминаний о совместной работе в студии: как его довела до слёз уязвимость "Days We Left Behind" и как "Home to Us" - дуэт с Ринго Старром, начавшийся с барабанной партии Ринго, - в итоге зазвучал так резко и громко. "У нас не было милого детства", - сказал Маккартни Уотту; было важно, чтобы песня была такой же жёсткой. В разгар записи Маккартни сходил на концерт Oasis и вдохновился масштабом звучания группы. "Забудь про одиннадцать из "Spinal Tap", - сказал он Уотту, - усилители стоят на двенадцати". Он хотел похожей мощи.
Пока мы сидим на диване, разговор с Маккартни течёт дальше: от других гостей альбома - Крисси Хайнд и Шарлин Спитери - к жилью для акушерок в 1950-х; к тому, что ливерпульская автобусная сеть, возможно, была не менее преобразующей, чем железная дорога во времена Линкольна; к тому, как он иногда думает о своих родителях, которые заботились о нём во время войны, и как невозможно не соотнести это с нынешней ситуацией в ряде стран, "где в любую секунду могут падать бомбы, и тебе приходится жить с этим знанием".
Такие тёмные образы остаются в тенях "Dungeon Lane": ощущение жизни, которая давит, когда нужно платить аренду, а "в кладовой нет еды"; мужья под кайфом; семьи, которые "больше не могли / но им приходилось". Кажется, альбом связывает те неспокойные годы с сегодняшним тревожным временем. Маккартни многое в нынешней эпохе ставит в тупик: её политика, технологии, воинственность. "Кто бы мог подумать, что в Америке будет такой президент? - размышляет он. - Никто бы не подумал, что им это сойдёт с рук. Или этот их "секретарь по военным делам"? В это я поверить не могу".
"Я всё ещё думаю, что у человечества есть огромная стойкость и огромный дух, а большинство людей, которых я встречаю, - классные, хорошие, приятные люди, семейные люди, - продолжает он. - И я думаю, что у всех нас в общем-то похожие ценности. Часто, если я пишу песню о любви, я думаю: это не что-то местное. В Китае люди делают то же самое. Они влюбляются и рожают детей. Это человеческая вещь. Так что я полон надежды, что мы справимся".
Он делает паузу. "Мой способ - в какой-то мере многое игнорировать, - признаётся он. - Поэтому есть много вещей, которых я не делаю". Например? Он оживляется. "Куки!" - говорит он, имея в виду не печенье, а вечную интернет-досаду. "Все принимают куки, а я говорю: нет! Я хочу "отклонить всё".
Недавно Маккартни выступил на концерте к 50-летию Apple. "Apple 2, как мы их называем", - улыбается он: первой Apple был собственный лейбл Битлз. Певец разговорился с тогдашним исполнительным директором Тимом Куком и воспользовался случаем, чтобы пожурить его за постоянную необходимость обновлять программное обеспечение iPhone. "Я не хочу обновлений! - сказал он ему. - Я только что это всё выучил! Я считаю так: слушайте, я купил это устройство, оно моё. Значит, оно должно вроде как делать то, что я хочу".
Он берёт телефон и показывает мне фотографию вазы с гортензиями у себя дома. "В основном для меня это камера", - говорит он. Пользуется ли он эмодзи? "Да. Мне нравятся эмодзи", - кивает он. Какие у него любимые? "Большой палец вверх - важный. Ещё у меня есть маленькое ковбойское лицо. А потом я немного проявляю творчество: ставлю сильную руку, сердце, сильную руку", - он с надеждой улыбается. "По-моему, это немного похоже на человека".
Всемирный день Битлз получил официальное признание
Битлз и Apple Corps официально поддержали фанатскую инициативу - Всемирный день Битлз (Global Beatles Day). Праздник ежегодно будут отмечать 25 июня.
Дата выбрана в память о выступлении группы в программе Би-би-си "Our World" 25 июня 1967 года. Это была первая международная спутниковая телетрансляция, а группа представила в эфире песню "All You Need Is Love".
На официальном сайте Битлз отмечается, что тогда выступление увидели около 400 млн. человек в 26 странах! Но наша страна в этот список не попала... Для группы это был способ передать послание любви и единства.
Инициативу Всемирного дня Битлз в 2009 году запустила поклонница Фэйт Коэн. Теперь Apple Corps формально признала праздник, который за последние годы вырос из фанатской идеи в событие международного масштаба. В этом году к 25 июня впервые опубликуют в сети цветную версию выступления Битлз с "All You Need Is Love" из "Our World". Видео будет доступно бесплатно на официальном YouTube-канале группы.
Маккартни поделился воспоминаниями о конфликтах с Ленноном
Пол Маккартни рассказал, как переживал конфликт с Джоном Ленноном в последние годы Битлз. По словам музыканта, публичная критика со стороны Джона тогда была для него очень болезненной.
Разногласия между участниками группы во многом были связаны с управлением делами Битлз. Маккартни хотел, чтобы интересы группы представлял юрист Ли Истмен, его тесть, а Леннон, Джордж Харрисон и Ринго Старр поддерживали бизнесмена Аллена Клейна. Маккартни отказался подписывать контракты Клейна, считая их невыгодными.
"В то время это очень ранило, будто в меня втыкали маленькие кинжалы", - сказал Маккартни. Он признался, что сначала хотел ответить Леннону, но затем понял, что это был "просто Джон": человек, которого он знал с 16 лет.
Сэр Пол подчеркнул, что сохранил о Ленноне хорошие воспоминания. Он не считает, что должен специально говорить о нём "правильно" после гибели Джона: для него Леннон прежде всего остаётся другом, с которым они когда-то писали песни.
По словам Маккартни, особенно важным было то, что они успели восстановить отношения. После рождения Шона Оно Леннона в 1975 году они снова сблизились и говорили уже не о бизнесе, а о семье, воспитании детей и повседневной жизни.
Маккартни добавил, что позднее Леннон всё же признал его правоту в споре о Клейне. Музыкант считает тот период болезненным, но необходимым: иначе, по его словам, группу могли бы обокрасть.
Эндрю Уотт рассказал о работе с Маккартни и Старом
Продюсер Эндрю Уотт рассказал, как работал с Полом Маккартни над альбомом "The Boys of Dungeon Lane" и оказался в студии сразу с двумя участниками Битлз.
По словам Уотта, он не ожидал, что сэр Пол обратится к нему для совместной работы. Перед первой встречей продюсер попросил ассистента дать ему пощёчину: он не мог поверить, что Пол Маккартни приедет к нему домой в Беверли-Хиллз пить чай. Уотт вспоминал, что с детства знал все песни Битлз и изучал их аккорды. Сама мысль о том, что один из битлов окажется у него на кухне, казалась ему невероятной.
Работа над альбомом заняла около пяти лет и шла в промежутках между гастролями Маккартни. Уотт сравнил эти сессии с учёбой: каждый день он наблюдал, как Маккартни переходит от инструмента к инструменту, выстраивает бэк-вокал, записывает барабаны и продумывает звучание.
Особенно сильное впечатление на продюсера произвела запись "Home to Us" - дуэта Маккартни и Ринго Старра с нового альбома. Уотт играл на гитаре под барабанную партию Ринго и видел, как Пол улыбается по другую сторону студийной кабины.
"Это, наверное, был самый безумный момент в моей жизни", - сказал Уотт.
Как Пол Маккартни написал дебютный хит Битлз, когда ему было всего 16
Пол Маккартни написал один из первых хитов Битлз, когда ему было всего шестнадцать. Позже музыкант подробно рассказывал, как появилась эта песня.
Маккартни объяснял, как в одной из лучших ранних песен ливерпульской четвёрки сошлись влияния, слова и инструментальные фрагменты. В разговоре с Барри Майлзом для биографии "Many Years from Now" он вспоминал, как создавалась "Love Me Do". Сначала сами Битлз считали песню немного слабоватой, но она имела успех и вывела группу на путь к вершинам чартов.
Позже сэр Пол говорил, что "Love Me Do" была сочинена в соавторстве. При этом он уточнял, что именно он принёс песню на одну из ранних сессий, когда ему было всего шестнадцать.
"Возможно, первоначальная идея была моей, но некоторые песни действительно были написаны ровно пополам, и, думаю, эта - одна из них. Это были просто Леннон и Маккартни, которые сидели вместе, хотя ни у одного из нас не было какой-то особенно оригинальной идеи.
В Гамбурге у нас всё сошлось. В Cavern тоже. Но если вы хотите знать, когда мы поняли, что заявили о себе, - это случилось, когда мы попали в чарты с "Love Me Do". Вот это было оно. Это дало нам направление".
Соавтор Маккартни - Джон Леннон - добавлял, что собственные номера группа начала вводить в репертуар примерно в ливерпульский и гамбургский периоды: "Мы начали исполнять свои вещи примерно в Ливерпуле и Гамбурге. "Love Me Do", одна из первых наших песен, была начата Полом, когда ему, наверное, было около пятнадцати.
Это была первая наша песня, которую мы осмелились играть. Это было довольно тяжело, потому что мы исполняли такие сильные чужие номера - Рэя Чарльза, Литл Ричарда и всех остальных. Было непросто выйти и запеть "Love Me Do". Нам казалось, что наши песни немного слабоваты. Но постепенно мы это преодолели и решили попробовать".
Джон также говорил, что альбом "Please Please Me", куда вошла "Love Me Do", был попыткой запечатлеть группу почти такой, какой её слышали на ранних концертах.
"Эта пластинка пыталась поймать наше живое звучание и была самым близким к тому, как мы могли звучать для публики в Гамбурге и Ливерпуле. Там нет той концертной атмосферы, когда толпа вместе с тобой отбивает ритм, но это самое близкое представление о том, как мы звучали до того, как стали "умными" Битлз".
Леннон подтверждал, что продюсер Джордж Мартин помог группе найти более удачное решение и для заглавной песни альбома: "Наш продюсер Джордж Мартин считал нашу аранжировку перегруженной, поэтому мы попытались сделать её проще. Правда, мы уже устали и никак не могли добиться нужного результата. В следующие недели мы возвращались к ней снова и снова.
Мы немного изменили темп, чуть поправили слова и снова обдумали идею вывести на первый план губную гармошку, как сделали в "Love Me Do". К моменту сессии мы были так довольны результатом, что нам уже не терпелось записать песню".
Ринго Старр тоже называл "Love Me Do" песней, которая всё изменила для Битлз: "Для меня это было важнее всего остального. Этот первый кусок пластика. Невозможно поверить, насколько это было потрясающе. Это было так прекрасно. Мы были на пластинке!"
(по материалам Интернета)
