Формально «брат во Христе» — это единоверец. То есть, согласно Новому Завету, через веру и таинство Крещение человек рождается свыше и становится приемным ребенком (сын/дочь) Бога. А если у людей один Небесный Отче наш, то они становятся братьями и сёстрами, со-наследниками вечности (Рим. 8:29). В ранней Церкви за одним столом преломляли хлеб свободный и раб, иудей и грек. Братство во Христе создало первое в истории наднациональное и надсословное сообщество: Церковь как Тело Христово — духовная семья.
Однако жизненный опыт свидетельствует, что всегда находятся те из братьев во Христе, кто мечтает взойти на пьедестал Иуды. Как говорится: «Лучше быть первым в аду, чем последним в раю». Ведь предательство всегда приходит изнутри «братства», и это закон духовной жизни. Ведь смертельный удар в спину может нанести только тот, кто стоит плечом к твоему плечу или прикрывает твою спину. Почему так происходит? Почему Бог не останавливает эти удары?
Ответ отчасти кроется в самой природе разделения. Дело в том, что Бог часто занимает позицию Наблюдателя. Как с Иовом, например. Правда, Он не отстраненный Наблюдатель. В книге Иова тот, кто приходит к Богу, на иврите называется ха-сатан (השטן) — «противник», «препятствующий», «разделяющий» (тот, кто стоит между, разделяет пути). И вот этот «разделяющий» приходит, чтобы отнять у Иова его внешний «удел» — имущество, детей, здоровье. Сатана хочет доказать, что «удел» Иова — это просто сделка с Богом.
Но что происходит в итоге? Разделяя Иова с его внешним «уделом» (отнимая у него всё), Сатана непреднамеренно совершает благо. Он работает как сито, как горнило. Он отделяет (разделяет) внешнее, наносное от внутреннего, несотворенного. Он лишает Иова всего, чтобы Иов обрел то, что нельзя отнять — прямой, личный опыт Живого Бога, который говорит с ним из бури. Внешний «удел» был разделен и уничтожен, но внутренний «удел» (душа, ставшая неразрывно связанной с Богом) оказался навсегда объединен с Источником.
Вернусь к теме «лжебрата во Христе». К нему тоже приходит «разделитель». Зачем? Без давления извне, без «разделителя», не было бы и осознания истинной, выстраданной соборности.
Как мы знаем, в Царстве Божием небесная иерархия абсолютно парадоксальна для земного ума: она ведь строится на любви и смирении. Разве нет? «И кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом». Но эго, раздутое гордыней, не может дышать этим воздухом. Для него смирение — это унижение, а служение — это рабство. И тогда «брат во Христе», который не смог совладать со своим эго, начинает строить свое личное царство внутри Церкви. Он хочет статуса, власти, признания — то есть земных атрибутов «первенства», даже если цена этому — потеря благодати и духовный ад. Вообщем, там где есть Царство — неизбежно возникает Анти-Царство. Проще, чтобы определить, кто «со Мной», нужен тот, кто «против Меня».
Ведь что такое «брат», который точит на тебя нож амбиций? Это не «друг дьявола». Это человек, который выбрал страх, гордыню, тщеславие. Его «демон» — это его собственный ужас быть никем. И когда он нападает на тебя, он не «исполняет волю сатаны» — он реализует свой собственный выбор в основании которого страх. А возможно, все намного банальней и сводится к «я просто устал любить», «я просто не хочу прощать», «я просто выбрал себя» — ведь противоположное слишком скучно и слишком больно. Проще. Я не утратил Любви – я просто не хочу тяжело заболеть.
История Церкви, включая современную, увы, полна таких сюжетов про тех кто «против Меня». Когда карьеризм или человеческое тщеславие берут верх, «братья» начинают делить территории, влияния и титулы. Развязывают войны, разделяют. Они превращают Тело Христово в корпорации, ЗАО или феоды, где место у трона (пусть даже адского) кажется круче, чем тихое место у ног Христа, которое выбрала Мария. Место, где нет нужды ничего доказывать, завоевывать, поднимать на пьедестал. Где можно просто быть — и думать, и сомневаться, и искать.
Да и ещё. Вспомним, что происходит в центре христианского богослужения. Евхаристия. Христос берет хлеб и преломляет его. То есть совершает акт разделения, деления! Но это разделение и становится актом абсолютного объединения. «Один хлеб, одно Тело». Лжебрат делит, чтобы разрушить цельность. Христос позволяет Себя преломить (разделить), чтобы этой Своей «долей» и «уделом» напитать и объединить разрозненных людей. Дьявол бросает врозь, Христос преломляется, чтобы стать общим.
Получается удивительная картина — «лжебратья», мечтающие о пьедестале Иуды, — по сути, пытаются играть в маленьких дьяволов внутри Церкви. Они хотят «бросать в разные стороны» (δια-βολος), интриговать, делить, чтобы возвыситься. Но не понимают, что их «удел» — быть всего лишь инструментом в руках Бога-Наблюдателя. Своим злом, своим разделением они невольно заставляют истинных братьев сплотиться, очиститься, объеденится и понять, что их истинная «доля» — не в земных титулах и пьедесталах, а в том невидимом, неразделимом хлебе, который преломил Христос.
У papalagi встретил интересное:
"Оказывается, др. греческое "δαίμων" (демон) и русское "делить" происходят от одного праиндоевропейского корня *dā- / *dai- (делить, раздавать).
В δαίμων вычленяется корень δαι- (от δαίομαι «делю, распределяю») плюс суффикс -μων. Этот суффикс образует имена деятеля и носителя признака — «тот, кто (делает) X».
И тут я вспомнил этимологию второго великого разделителя — дьявола διάβολος. Это снова составное слово, διά-βολος:
глагольная основа -βολος — от βάλλω «бросать»,
приставка δια- часто возводят к гнезду dwis-/dis- «надвое, порознь», производному от *dwo- «два». То есть на этимологическом дне δια- несёт смысл «надвое, в стороны, раздельно».
Буквально «бросающий в разные стороны».
Болас, разделённый связыватель, связывающий разделитель
Получается оба слова о разделении. И демон и дьявол этимологически делители. При этом и само разделение амбивалентно. Разделяя ты одновременно объединяешь — вот разделить с кем-то судьбу или опыт это же неизбежно объединяющее разделение. Даже если уйти от конструктивных форм — нет ничего более связывающего, чем продолжительный конфликт. В общем, получается от разных корней идёт мысль про часть той силы, что вечно хочет зла (разделения), но вечно совершает благо.
А удел, доля, форма отделения и разделения, это корень человеческой судьбы".
Мы не можем увидеть Бога в мире, который Его в действительности давно отверг, но мы можем увидеть Его отсутствие — и это отсутствие имеет имя. И это имя называется дьявол. Потому что когда ты видишь, как люди методично, по расписанию, с философско-религиозными обоснованиями уничтожает других людей — ты не можешь сказать «это человеческая природа». Тут — нечто другое. Нечто, что переходит все границы, что не знает «стоп»! Именно это избыточное, иррациональное, бессмысленное зло и становится тем самым «доказательством». Если есть тень такой глубины и черноты, значит, где-то должен быть Источник такого Света, который эту тень отбрасывает. Если есть абсолютное Зло, которое наслаждается разрушением (а не просто «ошибается» или «не понимает»), значит, должно быть и абсолютное Добро, которое наслаждается творением.
Парадокс в том, что крах иллюзии «человек по природе добр» открывает дорогу к подлинной Вере. Не к вере «от культуры», не к вере «от традиции», а к вере выстраданной, к вере через бездну. Когда ты понимаешь, что своими силами, своим «разумом», своим «гуманизмом» ты не справишься с тем, что живет в тебе и вокруг тебя — тогда ты может быть впервые по-настоящему закричишь: «Господи, помоги, помилуй!». Не потому что так тебя научили, а потому что больше некому.
На мой взгляд, в самом центре божественного плана лежит непостижимая тайна, где свет и тьма, свобода и предопределение, любовь и бедствия, творчество и уничтожение сплетены в такой гордиев узел, который человеку просто не под силу развязать.
Помните: люди примут Антихриста добровольно! А чтобы принять Антихриста, нужно знать о Христе. В этом и заключается вся суть. И это будет самый страшный ад на Земле — не огненный, а ад исполненный самых прихотливых желаний.
Мир, где все мечты человечества сбылись, но в которых нет Его.
