Уважаемый ПроФессор Преображенский задал вопрос:
"Как утверждает православие у Бога есть такое удивительное качество, и оно таки утверждает что у Бога есть Всезнания... То есть, Он знает всё о своем творении.... есть такое утверждение т.е. Он Создатель и знает все "судьбы" тех кого и что, ОН создал.... Он видит прошлое, настоящее и будущее, одномоментно. Для Него нет ничего скрытного, открыто всё... ведь Бог находится вне времени. Для Него нет завтра и вчера. Он просто смотрит на всю историю человечества как на картину. То, что Он видит ваш выбор, не значит, что Он заставляет вас его делать!
Он знает и конец времен этого мира и судьбу каждого волоска на нашей голове... которые посчитаны... отсюда вопрос ?... А если Бог знает наше будущее, и будущее каждого как он себя определит по отношению к Нему, о какой свободе воли, и свободе выбора говорит всё религиозное сообщество...(провокация)!"
Вопрос о всезнании Бога — это классическая «ловушка» для ума, которая вечно развлекает философов и богословов.
Я предлагаю рассмотреть эту проблему с позиции современной аналитической теологии Ричарда Суинберна. Он, в отличие от Фомы Аквинского, пытается «примирить» Бога с логикой времени.
«Бог - всемогущая, всеведующая и совершенно свободная личность. Теизм утверждает, что Бог вечен. Есть два различных способа понимания "вечен". Мы можем понимать "вечность" в том же смысле, что и библейские авторы. "Вечносущий" Бог вечен в том смысле, что он существовал в каждое мгновение прошлого времени, существует сейчас и будет существовать в каждое мгновение будущего времени. Другой способ заключается в том, чтобы понимать "вечный" как "вневременной".
Бог вечен в том смысле, что он существует вне времени. Так понимали вечность Бога великие философские теологи с четвертого по шестнадцатый века н. э.(Августин, Боэций и Фома Аквинский, к примеру). Строго говоря, при таком подходе Бог не существует сегодня, вчера или завтра - он просто есть. В некое одно вневременное "мгновение" он "одновременно" обуславливает события 1995 г. н.э. и 587 г. до н.э. В некое одно вневременное мгновение он также одновременно знает, что происходит в 1995 г н.э. и в 587 г. до н.э. Я не очень понимаю такой подход, причем в силу целого ряда причин. К примеру, я не вижу смысла в словах, что Бог знает события 1995 г. н.э. и 587 г. до н.э., если это не означает, что он существует в 1995 г. н.э. и знает 1995 г., что происходит в данное время. Но тогда он не может знать в этом же акте знания события, происходящие в 587 г. до н.э.Ведь 1995 г. н.э. и 587 г до н.э.-разные годы.
"Всеведение" – не подразумевает знания будущего на неограниченное время вперёд. Такое представление приводит к актуальным бесконечностям и несовместимо с определением сознания, как живого динамического процесса (живое сознание, в том числе и сознание Бога, по определению не может точно предведать своё будущее). Всеведение – это способность получать информацию по всему объёму бытия и предведать, т.е. "просчитывать" на этой основе будущее на ограниченный срок вперёд, при условии ограничений на использование результатов предведения (в частности, эти результаты нельзя участникам событий сообщать, ср. слова Христа в Мк 13:32;).
Поэтому я предпочитаю понимать "вечный" как вечносущий, а не как вневременной. Бог существует в каждое мгновение бесконечного времени» (Ричард Суинберн. "Есть ли Бог?", изд-во Праксис, Москва 2001 г.)
Если мы принимаем позицию Суинберна («вечносущий» Бог), то Бог — участник процесса, Который живет в «сейчас» вместе с нами. Суинберн спорит с идеей статичного, классического Бога Фомы Аквинского. Если Бог живет в динамическом времени, то для Него будущее — это не свершившийся факт, а веер возможностей/вероятностей. Будущее — это не застывшая кинопленка, которую Он просматривает, а живое ветвление путей, где каждый наш шаг реально меняет «картину» здесь и сейчас.
Суинберн спасает свободу воли через «самоограничение» Бога. Если сознание — это живой процесс, то Бог добровольно «не знает» твой окончательный выбор, пока ты его не сделал, чтобы этот выбор был по-настоящему твоим. Его всеведение — это знание всех вероятностей и контроль над любым исходом, а не фиксация одной-единственной линии судьбы.
Суть вопроса ПроФессор Преображенский вот в чём: «А если Бог знает наше будущее, и будущее каждого как он себя определит по отношению к Нему, о какой свободе воли, и свободе выбора говорит всё религиозное сообщество? ...»
Дело в том, что знание Бога не есть причина. Он знает, что ты выпьешь кофе, а не чай, потому что ты это выберешь. Твой выбор — причина Его знания, а не наоборот. В вечности причина и следствие как-бы «зациклены». Бог знает, что произойдет, не потому, что Он это предопределил, а потому, что это — реальный факт твоего свободного выбора, который для Него уже явлен.
Если следовать логике Суинберна, Бог создал человека как автономную личность. Он дает бытие силе, которую не намерен подавлять. Он знает все твои данные, наклонности и обстоятельства, но сам момент волевого акта Он оставляет за тобой. Это Его осознанный «риск» и дар. Твое будущее — это не одна колея, а бесконечное дерево дорог. Бог видит все ветки сразу. Куда бы ты ни свернул, Он уже там, в конце этой ветки, ждет тебя. Твоя свобода — в выборе ветки, Его всезнание — в охвате всего дерева. Тот факт, что Бог уже видел финал твоего фильма, не отменяет того, что на съемках ты импровизировал сам. Если бы Бог не знал финала, Он бы не был Богом. Если бы Он заставлял тебя идти к нему, ты бы не был человеком!
Христианство утверждает, что Бог — это не кукловод, а Тот, кто дает тебе бытие, чтобы ты сам решил, быть с Ним или нет.
Кстати, позицию объяснения существования зла "ненарушением свободы воли" нельзя однозначно назвать "ортодоксальной", слишком уж она нелепая и непродуманная. Хотя её и впрямь часто можно услышать от догматических верующих, которые мало привыкли думать, но привыкли бездумно повторять формулировки услышанные в своей среде. Свобода воли имеет отношение к появлению зла в сознании (хотя и не объясняет появление зла – чтобы это увидеть, достаточно дать конструктивное определение понятию "свобода воли"), но не имеет ни малейшего отношения к свободе зло-деяний, к свободе выбора и свободе действия. Это критически важные границы, которые догматическое сознание часто «пролетает» по инерции.
Догматическая попытка «оправдать» каждое конкретное зло — это попытка спасти авторитет Бога ценой Его морального облика. Вместо «хитрого плана по превращению зла в добро» уместнее говорить об онтологической хрупкости мира. Когда происходит злодеяние, это не «скрытое добро», а поражение бытия. Зло — это реальный прорыв тьмы, вызванный свободой, и оно ужасно именно тем, что оно может не иметь хэппи-энда в земной логике. Бог не «хочет» этого и не «планирует» это. Он сострадает жертве, но Он не может превращать мир в симуляцию (где ножи и пули становятся ватными), не уничтожив саму ткань реальности. Мы действительно можем губить друг друга, и Бог не «подстилает соломку» волшебным образом, потому что тогда наши отношения не имели бы никакого смысла.
Кого и что ненавидит Бог? (Это к вопросу о том, что Бог живет в динамическом времени)
Пс. 5:6 нечестивые не пребудут пред очами Твоими: Ты ненавидишь всех, делающих беззаконие.
Пс. 10:5 Господь испытывает праведного, а нечестивого и любящего насилие ненавидит душа Его.
Прем. Сол. 14:9 Ибо равно ненавистны Богу и нечестивец и нечестие его;
Сир. 12:6 ибо ты получил бы сугубое зло за все добро, которое сделал бы ему; ибо и Всевышний ненавидит грешников и нечестивым воздает отмщением.
Прит. 6:16 Вот шесть, что ненавидит Господь, даже семь, что мерзость душе Его:
глаза гордые, язык лживый и руки, проливающие кровь невинную, сердце, кующее злые замыслы, ноги, быстро бегущие к злодейству, лжесвидетель, наговаривающий ложь и сеющий раздор между братьями.
Иер. 12:8 Удел Мой сделался для Меня как лев в лесу; возвысил на Меня голос свой: за то Я возненавидел его.
Ос. 9:15 Все зло их в Галгале: там Я возненавидел их за злые дела их; изгоню их из дома Моего, не буду больше любить их; все князья их - отступники.
3 Ездр. 15:52 Стал ли бы Я так ненавидеть тебя, говорит Господь, если бы ты не убивала избранных Моих во всякое время, поднимая руки на поражение их и глумясь над смертью их, когда ты была в опьянении?
Ис. 1:14 Новомесячия ваши и праздники ваши ненавидит душа Моя: они бремя для Меня; Мне тяжело нести их.
Ис. 61:8 Ибо Я, Господь, люблю правосудие, ненавижу грабительство с насилием, и воздам награду им по истине, и завет вечный поставлю с ними;
Иер. 44:4 Я посылал к вам всех рабов Моих, пророков, посылал с раннего утра, чтобы сказать: "не делайте этого мерзкого дела, которое Я ненавижу". Но они не слушали и не приклонили уха своего, чтобы обратиться от своего нечестия, не кадить иным богам.
Зах. 8:17 Никто из вас да не мыслит в сердце своем зла против ближнего своего, и ложной клятвы не любите, ибо все это Я ненавижу, говорит Господь.
Втор. 12:31 не делай так Господу, Богу твоему, ибо все, чего гнушается Господь, что ненавидит Он, они делают богам своим: они и сыновей своих и дочерей своих сожигают на огне богам своим.
Сир. 10:7 Гордость ненавистна и Господу и людям и преступна против обоих.
Сир. 15:11 Не говори: "ради Господа я отступил"; ибо, что Он ненавидит, того ты не должен делать.
"Ибо, когда они еще не родились и не сделали ничего доброго или худого (дабы изволение Божие в избрании происходило не от дел, но от Призывающего), сказано было ей: больший будет в порабощении у меньшего, как и написано: Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел." Рим. 9:11-13.
Эта подборка хорошо иллюстрирует, что Бог не благодушный или безразличный наблюдатель. Ветхий Завет — это предельно концентрированная летопись столкновения Бога со злом, выраженная в категориях гнева, повиновения и физического уничтожения порока. В том мире Бог не «попускает» зло — Он активно и жестко на него реагирует. Он находится в состоянии войны со злом. Он не автор этого хаоса, Он — его главный Противник. В Ветхом Завете нет места сантиментам, потому что на кону выживание самой возможности добра. Ветхий Завет не идеализирует мир. Его тексты полны крови и гнева именно потому, что они описывают реальное положение дел, а не «розовые фантазии».
Ненависть к «рукам, проливающим кровь» (Прит. 6:16) означает, что Бог соприкасается с этим актом в момент его совершения. Для Него зло — это не «часть общего плана», а то, что причиняет Ему реальную боль.
Что ещё важно? Бог «ненавидит» Исава не за то, что Он его таким назначил, а потому что Он видит вектор воли этой личности. Это не «ненависть» в человеческом смысле (потеря контроля), а онтологическое отторжение. Бог ненавидит ту тьму, которую Исав выберет сам.
Таким образом, Бог не «режиссер», который прописал злодеям роль для массовки. Он — Творец, который в ужасе (если можно так сказать о Боге) видит, как Его творения используют дар бытия для уничтожения дара-жизни.
Цитата из Иеремии (44:4) — «Не делайте этого мерзкого дела, которое Я ненавижу» — это ключ. Если бы всё было предрешено «вневременным взором», этот призыв был бы издевательством. Зачем просить не делать того, что ты уже «увидел» сделанным?
Всезнание Бога — это не знание «фактов будущего», а знание «сердец», из которых это будущее вырастает!
Важно разделять свободу воли и свободу действий. Бог не вмешивается в наше внутреннее «Я» (волю), чтобы мы оставались личностями. Но Он оставляет за собой право пресекать или попускать наши действия в физическом мире. И если Он «попускает» зло, то не ради «абстрактного блага», а потому что мир — это зона реального риска, где наши поступки имеют онтологический вес.
Если принять позицию Суинберна, Бог живет в вечном «сейчас» вместе с нами. Его знание динамично: Он видит наши свободные акты в момент их совершения. Он — не холодный оператор, смотрящий запись, а Гроссмейстер, который мгновенно реагирует на каждый наш ход, стараясь вывести партию к свету. Если бы всё было предопределено Его волей, Он не мог бы «ненавидеть» зло (Пс. 5:6). Нельзя ненавидеть то, что Сам же и запланировал. Его гнев и неприятие зла доказывают, что зло — это не Его воля, а наш собственный выбор-поступок.
Наша судьба не записана в «черной книге» фаталиста. Бог знает меня лучше, чем я сам, и Он видит все мои будущие выборы, потому что для Него нет «завтра». Но эти выборы делаю я сам.
Когда богослов говорит матери, потерявшей ребенка: «На то воля Божья» или «Бог забрал его, чтобы он не согрешил», — он не Бога оправдывает. Он занимается легитимацией кошмара. Это попытка натянуть одеяло «плана» на ледяной труп трагедии. В этом смысле теодицея действительно может служить «сакральным благословением на тиранию»: если всё, что происходит, «попущено» или «предусмотрено», то любой диктатор или маньяк — просто инструмент в руках божьего Промысла.
В текстах, которые я цитировали выше, Бог «кричит» от ненависти к злу. Но в реальности мы видим Его молчание. Этот разрыв между «Словом» и «Делом» и порождает века теодицеи. Люди пытаются объяснить, почему Тот, кто «ненавидит проливающих кровь», не останавливает руку с ножом.
Зачем люди веками занимаются теодицеей? Не для того, чтобы защитить Бога (Он в защите не нуждается), а чтобы самим не сойти с ума. Ведь признать, что зло бессмысленно, хаотично и Бог его просто «просмотрел» (не в смысле «не заметил», а в смысле «допустил свершиться») — это значит признать мир экзистенциальным адом, в котором сознательная воля человека стремится к уничтожению всего живого. Здесь «всезнание» Бога сталкивается с тем, что человек способен творить не просто «грех по слабости», а создавать фундаментальную анти-систему, где радость и творчество заменяются каторгой и горем. По большому, теодицея — это последняя попытка человека найти смысл там, где его возможно и нет, чтобы иметь силы встать утром с кровати.
Почему «красивые богословские схемы» не работают? Потому что они придуманы для комфорта тех, кто наблюдает за злом со стороны, а не для тех, кто внутри него. Богословие сытых и безопасность тех, кто рассуждает о «пользе страданий» из уютного кресла, всегда будет враждебно тем, кто находится внутри концлагеря.
Может быть дело в том, что Бог настолько ограничил Себя, дав нам свободу, что Он уже не может вмешаться, не уничтожив нас физически (как во время Ноева Потопа)?
Может быть, пора признать, что это Бог не нуждается в оправдании, а мир нуждается в сопротивлении злу, которое Бог ненавидит, но которому мы — Его «руки» в это время позволяем совершаться?
«Человек лишается всего того, что, с точки зрения нормального человека, составляет радость, красоту, привлекательность жизни: материнской ласки, отцовского авторитета, товарищеской дружбы, влюбленности мужчины и женщины, воспитания своих детей, чувства собственного дома, выбора в своей работе, так чтобы работа превращалась во что-то творческое, любая работа – крестьянский труд или труд поэта. Все это у человека отнимается. Вся его жизнь превращается в сплошную каторжную тюрьму, в которой заставляют перетаскивать камни из одного конца двора в другой. И те, кто этот идеал создавали, чрезвычайно ясно понимали, что люди сами не пойдут на это, что нужно продумать методы, которыми их можно заставить... Причем очень продуманно, например, побиение камнями, так чтобы никто не считал себя после этого невиновным и не мог переложить свою вину на кого-то другого. Вот где уже были запланированы наши собрания, на которых каждый должен был клеймить преступника, требовать «смерти бешенным собакам», чтобы сам потом никогда отмыться не мог. Ведь фантазия, в отличие от жизни, совершенно свободна. Почему же, под видом земного рая, они, вместо всех возможных радостей, предлагают нам какой-то бредовый кошмар? Ясно, что таков именно и был идеал». (И.Р. Шафаревич "По эту сторону добра и зла").
Это подводит нас к страшным вопросам: является ли «свобода быть чудовищем» настолько ценной для Бога, что Он готов оплачивать её материнскими слезами и страданиями миллионов? И не является ли само наличие такого «идеального» кошмара в человеческой голове главным доказательством того, что мир «лежит во зле» гораздо глубже, чем любая рациональная теология может это зафиксировать?
Дело в том, что Библия — это не «инструкция в рай», а хроника борьбы... с Апокалипсисом в конце. В действительности, Бог не «игнорирует» нас, Он по колено в этой мрачной истории, в этом гневе и в этом горе. Крест Христов — это и есть божественный вход в эпицентр насилия. И Его «всезнание» — это знание того, какой страшной ценой дается каждый шаг к любви и истинной свободе.
Но именно здесь, в эпицентре борьбы, рождается главная истина синергии: Бог не ждет от нас пассивного смирения перед лицом «судьбы». Он ждет активного соработничества личности, способной на сопротивление тьме. Мы — Его руки в этом мире, и наш выбор «ветки» на дереве вероятностей. И это не просто наше право, а священный долг перед Тем, Кто рискнул всем, доверив нам бытие.
P.S. В конечном счете, Пасха — это не только про нашу веру в Бога победившего смерть. Это прежде всего праздник веры Бога в человека. Праздник того, что Творец, зная о нас всё, всё-таки счел нас достойными Своего Воскресения.
«Се, Я с вами во все дни до скончания века»!
