Прочёл интересный материал на канале профессора Александра Яковлевича Каплана — психофизиолога, профессора биофака МГУ имени М. В. Ломоносова, заведующего лабораторией нейрофизиологии и нейрокомпьютерных интерфейсов.
«Ученые уверены, что свобода воли есть. Просто надо правильно понимать, что именно имеется в виду под этим понятием.
Миф о том, что никакой свободы воли не существует, придумали журналисты. И все из-за одного эксперимента. Допустим, человеку говорят: «Согни палец в любой момент, когда захочешь». В ходе эксперимента у испытуемого параллельно регистрируют активность мозга. И выясняется, что в мозге происходят изменения примерно за полторы секунды до самого момента сгибания пальца.
Но если мы захотели согнуть палец и нам ничего не мешает это сделать — мы тут же его и сгибаем, разве нет? Тогда почему мозг готовится к этому заранее, за полторы секунды? Можно сделать вывод, что существуют некие силы, которые знают о моем желании согнуть палец раньше меня и готовят к этому мозг. А мозгу действительно нужно подготовиться: мгновенно согнуть палец нельзя. Необходимо расширить сосуды, усилить кровоток, возбудить нейроны — вся эта работа требует около секунды. Только тогда, когда я захочу согнуть палец, он согнется. Если бы я захотел этого раньше, он бы не согнулся физически, будучи не подготовленным. В этом и заключается психофизиологическое объяснение всей механики процесса.
Если взять за точку отсчета момент, когда палец начинает движение, то станет ясно: заранее, до этой точки, в мозге проводилась подготовка — в нем полно автоматизированных задач. И вот когда все готово, мозг дает «отмашку» сознанию. Человек ее не слышит, у него лишь возникает иллюзия: «Я хочу согнуть палец прямо сейчас».
Это действительно иллюзия, потому что у человека уже была мотивация — задание экспериментатора. Мозг принял его в расчет и начал работу. Но затем, чтобы сознание приняло окончательное решение — сгибать или нет, — дается еще примерно 300 миллисекунд. За это время человек может отменить все предпринятые мозгом приготовления.
При чем тут воля? Надо понимать, что у нас есть осознаваемые процессы и неосознаваемые, и работают они сообща. Любое волевое действие исходит из потребности. Никакое живое существо ничего не сделает, если у него нет на то потребности. А потребность сразу опредмечивается: например, захотелось газировки, так как у организма возникла нужда в глюкозе. Опредмеченная потребность и становится мотивацией. Далее все планируется — часто на неосознаваемом уровне. И только потом задача выходит на уровень сознания — для того, чтобы получить ту самую задержку, во время которой можно осознанно изменить свои действия. Ведь в конечном итоге мы ответственны за каждый свой поступок».
Итак, что нам теперь известно? Между импульсом и действием есть пауза, когда сознание может сказать «стоп». Это же христианско-аскетическое учение о прилоге (первом импульсе, который не является грехом) и сочетании. Мысль или желание (потребность) возникают сами (неосознаваемо/автоматически), но грехом становится только наше личное согласие с ними.
Профессор Каплан пишет, что мозг готовит тело заранее, исходя из наших потребностей, но не решает за нас. Но и святые отцы говорят о «движениях страстей», которые всплывают из глубины души (или от плоти) прежде, чем ум их заметит. Разумеется, мы не виноваты в том, что желание возникло (это физиология или падшая природа). Но мы ответственны за то, что делаем с этим желанием в момент осознания. Научное подтверждение ответственности подтверждает и христианское учение: человек — не марионетка нейронов, а личность, отвечающая перед Богом и людьми.
В общем, всё как обычно: наука описывает механизм (импульс → подготовка → осознание → veto), а богословие описывает смысл. Или так, наука рисует чертеж двигателя, а богословие объясняет, куда и зачем мы на этой машине едем.
Далее, сопоставление данных Каплана со спором блаженного Августина и Пелагия (и последующей православной синергией) даёт потрясающую картину. Согласно ученому, импульс к действию зарождается в неосознаваемых слоях мозга. Сознание не запускает процесс, оно его замечает.
Согласно Августину человек не может сам собой начать делать добро. Нужна предваряющая благодать. Инициатива спасения идёт от Бога. По Пелагию человек может сам начать делать добро силой своей воли. Современная нейрофизиология как бы говорит: «Августин прав в начале — импульс приходит сам» (от природы, от благодати, от страсти). Но и Пелагий не совсем ошибался — сознание участвует в финале. Православная синергия соединяет: благодать не насилует природу, она дает ту самую внутреннюю силу, чтобы наши 300 мс не были просто автоматическим «да» старым привычкам. Эти 300 миллисекунд — и есть пространство синергии. Место, где благодать встречается со свободой. Получается, спасение — это не когда тебя «везут» на небо, а когда ты сам жмешь на газ, приняв приглашение.
Что лично меня немного смущает? Окно свободы воли — это 300 миллисекунд на veto. Согласитесь, это очень даже не много. Для настоящих монахов аскетов, которые годами ловят каждое движение ума, это целая вечность. А для нас, летящих в потоке житейских дел?
Хотя... в церковной практике свободу воли часто подменяют послушанием священнику, старцу и иерархии. Возможно, это как-то и помогает в решении проблемы выбора за 300 миллисекунд. В том смысле, что и выбирать особо то и не нужно. С другой стороны, на выходе мы имеем человека который не тренирует своё «вето», а просто исполняет команду. Правда в итоге, механизм сознательного контроля у него просто атрофируется. Такой человек сильно рискует превратиться в духовного автомата, лишенного права на это внутреннее вето, на личное рассуждение. Ведь спасается не просто организм, выполняющий чужие команды, а личность, свободно избирающая Бога.
Свободный выбор свободен, когда он разумен! Без осознания (без выхода на уровень сознания) нет свободы, есть только рефлекс. Разумное послушание — это своего рода тренировка с тренером, где ты учишься делать правильный выбор. Но беда, когда тренировка превращается в пожизненный костыль. Да и потом, автомат не может любить. Любовь всегда свободна. К тому же подавление личной воли вредит не только духовно, но и психофизиологически (атрофия функции контроля).
Что ещё очень важно? Наука подтверждает, что свобода воли — это не абстракция, а конкретный и вполне действенный механизм. Всё дело в том, что им нужно научится ответственно пользоваться. Ответственность — это обратная сторона свободы. Свобода воли есть. Она просто очень конкретная, «микрофонная». Это когда ты «в микрофон» своего сознания говоришь «нет» мимолётному гневу или лени. И её можно тренировать (молитвой, постом, трезвением).
У нас остается последний вопрос, который часто звучит от скептиков: Если Бог допускает зло, чтобы не нарушить свободу воли убийцы, то разве это не попрание свободы воли его убиенной жертвы?
Зло может ворваться в тело (физическое насилие), но оно не может захватить волю без нашего «да». Злу нужен «ключ» — наше согласие. Эти 300 мс — это и есть место духовной брани. Демон может подкинуть мысль (импульс), но не может заставить сознание согласиться. Свобода воли — это не право делать что угодно, а ответственность за то, чему мы открываем дверь нашего сердца.
Бог не «допускает зло» как зритель, который смотрит на драку. Он входит в зло и смерть, чтобы разрушить их изнутри. Крест Христов — это поглощение насилия Любовью. Свобода жертвы не отменяется, потому что её достоинство и вечная жизнь не зависят от злодея. Злодей может отнять жизнь временную, но не вечную. В этом — трагедия свободы: Бог рискует, давая твари право на бунт, но и Сам платит цену за этот бунт.
Мы часто хотим, чтобы свобода воли была удобной: чтобы можно было выбирать добро, но без риска, без боли, без ответственности. Но реальность жестче.
Нейрофизиолог говорит: у тебя есть доля секунды, чтобы остановить злой импульс. Аскет говорит: в эту долю секунды решается твоя вечность. Богослов добавляет: в эту долю секунды решается не только твоя судьба, но и то, дашь ли ты место злу в мире.
Почему Бог не останавливает злодея силой? Потому что тогда Он перестанет быть Отцом и станет Надзирателем. А мы перестанем быть сынами и станем роботами.
Только сам человек открывает дверь злу. Но только сам человек может дать повод и благодати. В этом — наше достоинство. И наша ответственность.
