51 год

Вот и ещё на шаг приблизился к Богу.

51 год, в определенном смысле, это веха.

Не вижу смысла рефлексировать над прошлым. Оно, пусть и с учетом специфических особенностей, не более полно радостей и страданий, чем у остальных людей.

Главный вопрос для меня сегодня, что из сделанного мною имеет ценность для Благословенного?

Моя вера из «доктринально-правильной» эволюционировала в тишину и глубину сердца. Стала больше личной. Пропало желание доказывать её истинность или спорить о том, как правильно понимать интеллектуальные спекуляции о том, как там всё устроено и работает.

В этом смысле, мои статьи — это частные размышления христианина, а не претензии на то, что я знаю больше остальных, потому что прочел умные книги.

Вера стала моим дыханием, а не споры о ней.

Не думаю, что продвинутый христианский мыслитель, сможет переубедить продвинутого исламского или иудейского интеллектуала. Пустое это все.

Кто для меня христианин?

Говоря словами ап.Иоанна: «И вот что мы узнали от Него и возвещаем вам: тот, кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, — от Бога, а кто не исповедует Иисуса — не от Бога. Всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором вы слышали, что он придёт, и теперь есть уже в мире».

Лучшее из моей жизни — это сознательное принятие Христа (Крещение) ещё в то время, когда вера не была государственно-социальным «проектом». Глубокие беседы с теми, кто не хотел что-то от Бога. Им нужен был только Он. Они не искали света, а были в свете. Именно эта интимная связь меня и подкупала. Их не огорчало человеческое осуждение и не волновало одобрение. Они жили в мире, но не принадлежали ему.

Самое ценное для меня сегодня, это четкое осознание нищеты своего духа, слабости своих сил, усталости и сомнений в себе.

Я не верю больше в себя (как это провозглашает мир), но ещё сильнее верю Ему. Вера стала моим бытием.

В этом смысле, меня мало волнует как это должно происходить по умным книгам. Мне уже не важен чужой опыт описания встречи с Ним. Он хоть и важный, но не мой.

Когда вера уходит от интеллектуальных споров, она неизбежно приходит к состраданию. Для меня Евхаристия не ограничивается храмовым алтарём. Я вижу как каждый день в плоть Невинного продолжают яростно забивать гвозди, а Его святая кровь, как и 2000 лет назад, продолжает орошать скорбную землю.

Мир — это не театр, а языческий Колизей. Мне трудно это логически объяснить. Возможно, что и не надо.

Для меня сегодня христианство — это не количество посещений храма или прочитанных книг, а сострадание и боль сердца.

Я осознаю, что не могу остановить кровавого Молоха, но могу не отказываться от присутствия с теми, кому также невыносимо от безумия этого мира.

Будем же духовно вместе друзья ибо «где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них».