8 сентября – скорбная дата в истории нашего города и всей страны. В этот день в 1941 году вокруг Ленинграда замкнулось вражеское кольцо. Начался отсчёт страшных блокадных 900 дней. Жертвами голода и холода, фашистских бомбежек и обстрелов стали более миллиона мирных жителей. Героическая оборона, продолжавшаяся почти два с половиной года, стала символом беспримерного мужества жителей и защитников осаждённого города. Город выдержал самое суровое испытание в своей истории, но не покорился врагу.
Привыкали не только к бомбежкам – привыкали к смерти. Иначе и быть не могло: трупы лежали всюду. Они лежали у больниц и на улицах, в квартирах и на лестницах, в подвалах и во дворах. Председатель Выборгского райисполкома А. Я. Тихонов рассказывал, что «наибольшая цифра подобранных трупов за день… по району была 4,5 тысяч, но это только трупы, собранные на улице». Смерть была лишена присущей ей в цивилизованном обществе строгости ритуалов – стало обычным и неуважение к умершим. Мертвые тела соседи нередко сваливали в кучу или относили к помойкам. Они могли лежать не один день, их не сразу убирали. Их накладывали в грузовики как дрова: развевавшиеся на ветру волосы погибших вызывали содрогание у горожан. Л. Рончевская была потрясена, увидев, что на Невском проспекте, у павильона Росси, где находился морг, окоченевшие трупы приставляли к стене. Неубранные тела лежали в квартирах, в общежитиях, в эвакуационных пунктах – рядом с ними другие люди ели и спали. Через трупы перешагивали, не имея сил сдвинуть их к обочине дороги. Ни страха, ни брезгливости – В. Никольская вспоминала, как в одном из скверов, где лежали мертвые, собирали снег для питья.
«Навстречу нам мальчик тащил санки с пеленашками… Разговаривавшие, обогнав меня, не обратили никакого внимания на этот груз, не переглянулись даже, давая мальчику дорогу. В этот же день вечером на улице в центре я опять услышал это выражение: „в смертное время“ и опять разговаривавшие не обратили никакого внимания на двигавшийся им навстречу груз: молодая изможденная женщина везла на санках одну большую и две маленькие пеленашки… На повороте у садика против Русского музея длинная пеленашка… сползла с санок до половины в снег. Усталая женщина остановилась, досадливо толкнула труп ногой на место и с усилием опять потянула за веревку». Это безразличие к смерти, описанное В. Бианки, отмечается и другими очевидцами страшной блокадной зимы.
Из книги «Блокадная этика». Автор: Яров Сергей Викторович.
