В одно время нашим участком руководил Чумак Николай Николаевич, по прозвищу «Чума». И это прозвище ему дали не потому, что оно было созвучно с его фамилией, а потому, что порой понять, что он говорит и что ему надо, было проблематично. В общем — полная чума.
Монорельс. Предназначен для доставки людей и грузов по горным выработкам
Утренняя смена, Николай Николаевич даёт наряд. Значит так, — промолвил начальник посмотрев на меня, — сделаешь быстренько работу и всё. И тут, это «всё», можно было расценивать по разному, это могло означать как — «сделал работу и на этом всё» и «сделал работу и можно домой, не дожидаясь конца смены». Второй вариант меня устраивал больше.
После выполнения наряда, на выполнение которого ушло около часа, стал вопрос — каким образом подняться на гора. По главному стволу тебя ни кто не поднимет во время смены, на скипе по скиповому стволу опасно, слишком большая скорость у скипа. Осталось одно — по вентиляционному стволу, по ходовой лестнице сто двадцать метров вверх, а потом ещё с километр по тундре до главного здания шахты (АБК).
На пол пути, на одной из площадок для отдыха, встретился с ещё одним любителем ходовых лестниц, который спускался вниз. Уже разминувшись услышал за спиной голос своего зама:
— Ты куда?!
— Так начальник сказал, что сделаешь работу и всё.
— Какое всё. Развернулся и за мной.
Ага, — думаю, — вот бросил всё и побежал.
Поднявшись на гора и сдав лампу в ламповой, при выходе из ламповой столкнулся с замом, который каким-то образом поднялся из шахты раньше меня. Видимо диспетчер дал добро машинистке подъёма поднять его по главному стволу.
— Ты, что здесь делаешь? — задал на мой взгляд совершенно глупый вопрос зам. Мухой вниз и отзвонишься мне из шахты!
Подождав, когда зам скроется в конце галереи, направился в душевую.
Душевых на шахте было три: для ИТР, для рабочих и женская. Скинув робу зашёл в душевую. В душевой пусто, лишь в дальней кабине мылся кто-то из шахтёрской братии. Оглянувшись по сторонам и не обнаружив мыла, которое раскладывала по душевым кабинкам каждую смену рабочая душевой, двинул в сторону мужика, попросить кусочек намылится. Мужик оказался не жадным: — Да, пожалуйста, тебе сейчас мыло очень кстати и повернулся в мою сторону. Передо мной был зам... Вот какого лешего, спрашивается, тебе не мылось в своей ИТРовской душевой, — подумал я! Выслушав, какие небесные кары обрушаться на мою голову, если я тут же не окажусь в шахте, помывшись, направился в столовую. Терять уже было нечего...
Основательно подзаправившись, решил зайти на участок, написать заявление о переносе выходного. Денёк на работе не буду, а за это время глядишь и начальство подобреет. Но, прежде чем зайти в нарядную, решил подстраховаться и посмотреть, а нет ли там зама, благо она располагалась на первом этаже. Не успел прильнуть к оконному стеклу, пытаясь разглядеть сквозь шторы, что там и как, как шторы раздвинулись и... в окне появилось лицо зама. И это уже была не картина Репина «Приплыли», а картина — «Два офигевших мужика».
Утром, зайдя на участок, понял, что зам уже обо всём доложил Чумаку. Начальник, даже не пытаясь вникнуть в то, что он сам давал такой наряд — сделай дело и гуляй смело, указал на листок с ручкой и вышел из нарядной. Стоило только закончить своё сочинение и вручить его заму, как в нарядную влетает начальник, берёт объяснительную из рук зама, и с словами: — Не надо объяснительной, я ему аккорд давал, бросает листок в корзину. Ну, что тут скажешь — Чума — она и есть чума.
Воркута, шахта Воргашорская. 1983 год.
_cr.jpg)
