Иду пешком по краю земли,
Пыль на ботинках, ветер в седине.
Карман пустой, а небо полно,
В наушниках Колтрейн шепчет мне.
Города мелькают, как аккорды в ночи,
Люди спешат — я не тороплюсь.
Ищу не золото, не чужие ключи,
А тот один звук, где смысл найдусь.
Блюз говорит: «Боль — это тоже жизнь»,
Джаз отвечает: «Импровизируй, дыши».
Шаг за шагом, миля за милей,
В ритме шагов ищу бытие.
Не в храмах высоких, не в книгах мудрых —
В скрипе подошв и в дымке рассвета.
Смысл не приходит, он просто идёт рядом,
Когда идёшь один под блюзовым небом.
Через пустыни, где саксофон воет ветром,
Через порты, где гитара плачет солью.
Сплю под мостами, пью с незнакомцами,
Слушаю Майлса в тишине вокзалов.
Каждый аккорд — как вопрос без ответа,
Каждая пауза — как дыхание Бога.
Я не бегу от себя, я иду навстречу,
Пока ноги несут и сердце ещё может.
Блюз говорит: «Боль — это тоже жизнь»,
Джаз отвечает: «Импровизируй, дыши».
Шаг за шагом, миля за милей,
В ритме шагов ищу бытие.
Не в храмах высоких, не в книгах мудрых —
В скрипе подошв и в дымке рассвета.
Смысл не приходит, он просто идёт рядом,
Когда идёшь один под блюзовым небом.
А если смысла нет?
Тогда пусть будет дорога.
А если дорога кончится?
Тогда пусть останется песня.
И я буду петь её дальше,
Пока есть земля под ногами
И кто-то где-то играет блюз…
Иду. Слушаю. Дышу.
Ищу.
И уже неважно, найду ли.
Главное — идти.
