Открываю дверь — и будто дед только что вышел
Захожу, ещё не раздевшись, а под потолком качаются те самые серые пучки, и я их люблю так же, как и в первый раз, когда видела. Всё время сижу у них под ногами, редко бываю на людях — из-за этого иногда кажется, что и сама серая и скользкая. Просыпаюсь по утрам от того, что кот бьёт меня лапой в лицо: проснись, говорит, пора работать. И я работаю.
Запах чабреца ударяет прямо у порога, ещё до того как войдёшь. Всё здесь пахнет цветами, от пола до потолка. Цветы висят на гвоздях под потолком и упаковываются в коробки прямо с полок. Сидя на складе, мы погружены в огромную композицию из разнотравья.
Пучки под самой балкой, которые он вязал вот так же
Первый раз я поняла, что предбанник помнит деда лучше меня, когда он был ещё жив. Я зашла туда, и мне показалось, что я слышу его голос. «Слышала» — это значит, что в моём сознании возникло воспоминание о его голосе.
Но не только у меня так было: когда дед умер, то у многих из тех, кто был с ним близок, возникали подобные состояния. Начинают звучать в памяти слова и фразы деда, которые он повторял много раз за свою жизнь.
Есть у меня один засушенный пучок, который я не отдам никому, потому что с ним связано то, как я стала заниматься сухоцветами. Я ходила в поисках работы по Твери и случайно наткнулась на объявление, что нужно убирать цветы для букетов. Пришла — а там все кусают рукавицы, потому что нарезают мак и ноготки. Пока меня отводили в сторону, где сушится лагурус, я увидела этот самый пучок. Он был такой зелёный-зелёный! Я сразу его себе в голове сгруппировала с бархатцами и маком — получилось очень красиво.
Пар пошёл — и запах поднял всё детство разом
Свежие пучки я вешаю на тот же чёрный гвоздь, что и он, а сушеные раскладываю по мешкам и храню в ангаре, который он мне оставил. В прошлом году я его почти не использовала — трава сохла прямо на поле, а я туда и не шла.
Меня часто спрашивают, что самое трудное в моём деле, и я всегда отвечаю, что главное — это успеть. Потому что сухоцветы убирают в промежутках между кормами, а стоят на поле и сохнут не больше недели. Если опаздываешь, то либо урожай испортится от дождей, либо потеряется. Сажать тоже надо быстро: пока земля мягкая, сельхозтехника может обработать большую площадь. И времени на всё осталось не много — разве что за месяц до и после сева.
Теперь эти пучки вяжу я, а руки помнят его
Иногда под вечер я сажусь на порог сарая, смотрю на снопы и думаю, что, наверное, только в поле человек может почувствовать себя неизвестным и одновременно спокойным. В городе я всегда знаю, что за мной следят камеры наблюдения, а здесь — нет. Здесь я не могу ни на кого злиться, потому что все растения одинаково важны для меня. И если сначала я держалась за букеты, как за спасательный круг в водовороте, то сейчас мне идёт это дело — ну или не очень идёт, но уж точно приносит удовлетворение.
Иногда сажусь на тёплую лавку, поднимаю голову к балке и понимаю, что это какая-то странная жизнь. Всё, что нужно, — рядом: кот, цветы и любимый человек. Сколько времени я могу так сидеть? До ужаса непонятно.
