Среди современных образованных христиан существует мнение о невозможности буквального понимания Библии (см. мою статью: "О богодухновенности Священного Писания"). В этой статье предлагаю рассмотреть проблему (с учётом последних научных данных) возникновения зла в мире и ответственности за это безобразие. А. Л. Чернявский в "Грехопадение и эволюция в христианском богословии: от мифа к символу. ПРОБЛЕМА СОГЛАСОВАНИЯ ТРАДИЦИОННОГО УЧЕНИЯ О ГРЕХОПАДЕНИИ С ДАННЫМИ НАУКИ" ставит вопросы так:
Если человек появился около 100 тысяч лет назад, может ли он нести ответственность за смерть, страдания и взаимное истребление в борьбе за существование миллионов ранее живших существ? Получается, что зло существовало еще до появления человека, и он появился в уже падшем мире?
Если смерть, страдания и хищничество уже были, что принципиально нового добавило грехопадение человека? Можно ли рассматривать его как глобальную катастрофу?"
Разумеется, формулировать можно вопросы по разному, но суть проблемы от этого не изменится. В чём эта суть?
Как известно из Писания: "...а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь" (Быт. 2:17). А также: "Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих... Бог создал человека для нетления... но завистью диавола вошла в мир смерть". (Премудрость Соломона 1:13; 2:23-24). А также:
Римлянам 5:12: "Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть..."
1 Коринфянам 15:21: "Ибо, как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых". Эти строки — главный козырь сторонников буквализма. Кажется, вопрос закрыт: согрешил Адам — начали умирать динозавры.
Если следовать букве традиции, то до грехопадения (ок. 7–10 тыс. лет назад по буквалистской хронологии или 100 тыс. лет по антропологической) в мире не должно было быть страданий. Однако современная палеонтология рисует другую картину.
Смерть и хищничество зафиксированы в ископаемой летописи за сотни миллионов лет до появления первых гоминидов.
Факт: Первые свидетельства поедания одних животных другими относятся к кембрийскому периоду (около 540 млн лет назад).
Смерть от болезней: В 2020-х годах при изучении костей динозавров (возрастом более 70 млн лет) были обнаружены следы злокачественных опухолей (остеосаркома) и инфекционных заболеваний (артрит). Болезнь и боль существовали задолго до того, как в мире появилось первое человеческое сознание.
Биологическая необходимость хищничества
Экология рассматривает хищничество не как "зло", а как критически важный механизм регуляции экосистем:
Без гибели слабых и больных особей популяции обречены на дегенерацию и вымирание от генетического груза.
Трофические каскады (пищевые цепи) — это фундамент биосферы. Если убрать смерть и поедание, биологическая жизнь на Земле в ее нынешнем виде не смогла бы даже начаться.
С точки зрения физики (Второе начало термодинамики), распад и разрушение (энтропия) имманентно присущи нашей Вселенной с момента Большого взрыва (около 13,8 млрд лет назад).
Таким образом, чтобы "отменить" смерть до грехопадения, Богу пришлось бы создать Вселенную с совершенно иными законами физики, где нет распада материи.
Мы подошли к ключевому моменту, который разделяет традиционное богословие и современное переосмысление проблемы зла. Библейские тексты, цитируемые как доказательство всеобщей катастрофы, при ближайшем рассмотрении таят в себе второй смысл. Вспомним предписание Бога в Эдеме: "...а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь" (Быт. 2:17). Традиционное (буквальное) прочтение утверждает, что до этого момента Адам был бессмертен физически. Но факт остается фактом: Адам вкусил плод и... продолжил жить. Физическая смерть наступила много позже (Быт. 5:5). Где же обещанная смерть?
Интерпретация 1 (Традиционная): Это было отложенное наказание. Смерть стала возможной и неизбежной.
Интерпретация 2: Речь шла не о биологических функциях. "Смертью умрешь" — это пророчество о смерти духовной. Человек в тот же миг утратил непосредственную связь с Богом, Источником подлинной жизни. Он стал существом, запертым в своей автономии, предоставленным самому себе и своей природной смертности.
Это не Бог "включил" смерть во Вселенной; это человек выпал из состояния, которое позволяло ему преодолевать естественную энтропию мира.
Теперь вернемся к еще одному фундаментальному тексту: "...но завистью диавола вошла в мир смерть" (Прем. 2:24). Буквалисты указывают на это как на неопровержимое свидетельство того, что до грехопадения смерти не было нигде. Но что подразумевается под словом "мир" (греч. космос или ойкумена) в данном контексте?
Мы видим в палеонтологических данных, что биологическая смерть была всегда, за миллионы лет до человека.
Значит, "мир" в Прем. 2:24 — это не вся биосфера Земли с динозаврами и трилобитами.
Речь идет об антропологическом мире — о мире человека, его внутреннем состоянии, его предназначении. Смерть вошла как трагедия и абсурд человеческого существования. Для животного смерть — это естественный конец цикла. Для человека, созданного по образу и подобию для вечности, смерть стала врагом (1 Кор. 15:26), абсурдным завершением пути.
Грехопадение не изменило законы физики; оно изменило статус человека в этих законах.
Чтобы понять, что именно "испортил" человек своим грехопадением, нужно разобраться, какой "мир" имеется в виду в ключевых цитатах (Рим. 5:12, Прем. 2:24).
Писание использует слово "мир" в совершенно разных контекстах, и путать их — значит искажать смысл:
- Космос (греч. κόσμος)
Физическая Вселенная, упорядоченное творение, звезды, планеты, биосфера с её законами энтропии и биологической смерти.
В контексте нашей темы: Этот мир был сотворен Богом и назван "хорошо весьма" (Быт. 1:31). Он подчиняется физическим законам, включая круговорот жизни и смерти. Бог не сотворил смерть в значении небытия, но создал мир, в котором есть гибель как часть цикла (экологический закон).
- Ойкумена (греч. οἰκουμένη)
Обитаемая земля, мир человеческой цивилизации, социум, культура.
- Эон (греч. αἰών)
Век, эпоха, временной порядок существования. Отсюда выражения «сей век» (мир сей) и «будущий век» (мир иной).
- Мир как состояние отчуждения от Бога
Именно здесь кроется суть проблемы грехопадения. Иоанн Богослов пишет: "...весь мир лежит во зле" (1 Ин. 5:19). Христос говорит о Своем мире, который не таков, как "этот" мир: "Мир Мой оставляю вам, мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам" (Ин. 14:27).
Когда апостол Павел говорит, что "смерть вошла в мир" (Рим. 5:12), он, скорее всего, имеет в виду не Космос (который и так миллионы лет функционировал на принципе гибели и возрождения), а Эон или антропологический мир — человеческую реальность, отчужденную от Божественной благодати.
Грехопадение создало новый мир — мир падшего человеческого сознания, где смерть (биологическая, которая была всегда) приобрела статус трагедии, стала итогом разрыва отношений с Богом.
Принцип "Матрешки": Миры внутри миров
Как же совместить мир, где динозавры грызли друг друга миллионы лет назад, с Евангельским миром Христа, полным покоя и духовной жизни? Тут нам поможет простая аллегория.
Представьте себе устройство мироздания как русскую матрешку. Это не линейная конструкция, а вложенные друг в друга уровни реальности (миры, или эоны, или космосы):
Самая большая матрешка: "Космос" (Внешний мир). Это материальная Вселенная, физический мир, где действуют законы энтропии (распада) и естественного отбора. Это мир, который мы видим в палеонтологических данных:
Принцип: Выживает сильнейший. Жизнь питается жизнью. Смерть здесь — не зло, а необходимый механизм обновления и развития.
Этот мир Бог назвал "хорошо весьма", но он изначально был становящимся, а не статичным раем в буквальном смысле.
Средняя матрешка: "Ойкумена" (Мир человека до грехопадения). Это был особый, благодатный "антропологический" мир. Адам и Ева находились в уникальном состоянии:
Они жили внутри Космоса, подчинялись его физическим законам (их тела были из праха), но при этом имели прямую связь с Источником жизни.
Эта связь давала им возможность не просто жить, но и преодолевать физическую смерть, преображать материальный мир силой Духа. Это был потенциальный внутренний Эдем, который нужно было взращивать.
Маленькая матрешка: "Падший Эон" (Мир после разрыва). Грехопадение произошло, когда человек разорвал связь со средней матрешкой (благодатью).
Человек остался заперт в самой большой матрешке — физическом мире смерти и распада.
Он потерял дар преображения реальности. Смерть из естественного конца превратилась в экзистенциальный ужас.
Скрытая матрешка: "Мир Христов" (Внутренний Эдем в сердце).
Именно этот мир оставляет нам Христос: "Мир Мой оставляю вам, мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам" (Ин. 14:27).
Это внутренний, духовный Эдем, который человек воссоздает в своем сердце через веру и благодать. Это то состояние, которое позволяет верующему, живя в мире внешней смерти, уже сейчас приобщаться к жизни вечной и преодолевать страх небытия.
Матрица Каина: Зло как человеческое наследие
После грехопадения Адама и Евы, когда они выпали из благодатного состояния (средняя матрешка) во внешний космос, первым же их "достижением" стало братоубийство. История Каина и Авеля — это не просто древний миф, это матрица падшего человечества.
Священное Писание намеренно опускает детали, которые так любит наше рациональное сознание:
Орудие убийства: Библия не говорит, чем Каин убил Авеля. Это неважно. Важен факт и мотив — зависть, гнев, отвержение.
Страх Каина и его женитьба: Когда Бог проклинает Каина, тот восклицает: "...и вот, всякий, кто встретит меня, убьет меня" (Быт. 4:14). Испугался он не родителей, а своих сестер, младших братьев, племянников и других родственников, которые уже могли существовать к тому времени, или будущих потомков. Женился он, по толкованию, на одной из своих сестер.
Эти "нестыковки" при буквальном чтении указывают на символическую глубину текста. Каин — это первый город, первое общество, основанное на насилии и отчуждении от Бога.
Деяние Каина — это не просто личный грех, это духовная матрица, которая продолжает воспроизводиться на протяжении всей истории:
Наши учебники истории — это, как правило, описание истории войн, от Каина до наших дней.
"Больше не будет меж братьев любви, как бывало когда-то", – как напишет впоследствии Гесиод о людях "железного века".
Зло становится не внешним наказанием, а атрибутивным свойством падшей человеческой природы. Это отпадение от жизни, которое, как ни парадоксально, возможно в состоянии греховной жизни.
Парадокс "Живой Смерти": Как возможно бессмертие во зле?
Здесь мы сталкиваемся с самым неудобным вопросом теологии. Если смерть — это не внешнее наказание (как штраф за парковку), а атрибутивное свойство самого греха (как ожог — свойство огня), то мы попадаем в логическую ловушку.
Если грех есть смерть, то грешник должен исчезнуть мгновенно. Но он живет, ест, размножается и продолжает творить зло. Как же это возможно (sic!)?
Древние иудейские сказания (в частности, идеи, близкие к концепции "клипот" — пустых оболочек) дают подсказку: грех не обладает собственной жизнью. Он — паразит. Греховная жизнь возможна лишь потому, что зло "ворует" энергию у жизни. Это жизнь в состоянии "полураспада", где форма сохраняется, а суть уже мертва.
В мидрашах есть глубокая мысль: когда Бог одел Адама в "кожаные ризы" (Быт. 3:21), Он не просто дал ему одежду. Он дал ему биологическую броню.
До греха человек был "светоносен" (его природа была иной).
После греха Бог облекает его в грубую материю — ту самую "биологическую матрешку", где царствует смерть.
Это был акт милосердия: Бог ограничил зло смертью, чтобы оно не стало вечным. Смерть здесь выступает как "предохранитель", не позволяющий человеку увековечить свое падшее состояние.
А теперь — самый острый момент. Если мы допустим, что зло может быть вечным, мы признаем существование "второго бога" (манихейство). Но христианство и иудаизм говорят об ином:
Зло не имеет собственной природы. Это акт воли, направленный в пустоту.
"Бессмертие во зле" (образ сатаны или окончательно падшего человека) — это не полнота бытия, а бесконечное дление процесса умирания.
Помните вопрос Чернявского: "Может ли человек нести ответственность за страдания миллионов существ до него?" Теперь мы можем ответить: человек несет ответственность не за появление биологического распада (он был вшит в физику мира), а за то, что он впустил этот распад в область духа. Он сделал смерть "вечной" в своем сознании.
Представьте, что вы живете в доме, где медленно гаснет свет (энтропия Вселенной). Это нормально, таков закон ламп. Но грехопадение — это когда вы сами выходите из дома в кромешную тьму, забирая с собой единственный фонарь. Свет в доме (биологическом мире) не погас из-за вас, но лично для вас наступила Тьма, которую вы теперь называете своей жизнью.
Мы привыкли воспринимать зло как абсолютную нелепость. Но давайте взглянем на логику спасения. Здесь кроется самый неудобный факт христианской истории:
Если бы Иуда не предал;
Если бы первосвященники не воспылали завистью;
Если бы Пилат не проявил малодушие... Крест бы не состоялся. А без Креста не было бы Воскресения. Получается поразительный вывод: Бог вписывает человеческое зло (волю к смерти) в Свой план преображения мира. Зло, пытаясь уничтожить Жизнь, становится инструментом её триумфа.
В этом контексте ответ на вопрос о "необходимости опыта зла" звучит отрезвляюще. Мы, существа падшего эона (нашей "маленькой матрешки"), обретаем подлинные качества только через контраст:
Сострадание рождается из видения чужой боли.
Верность познается только на фоне возможного предательства.
Святость — это не стерильное отсутствие греха, а победа над ним, имеющая в своем основании горький опыт падения.
Даже святой — это не тот, кто не знал зла, а тот, кто, пройдя через него, выбрал Свет. Это и есть то "принципиально новое", что добавило грехопадение: возможность сознательного, выстраданного возвращения к Богу, которое ценнее, чем автоматическое блаженство в Эдеме.
Таким образом, зло оказывается не просто "ошибкой", а необходимым (хоть и трагическим) элементом великого Замысла Творца.
Подведем итог.
Представление о том, что смерть вошла в мир только через человека, — это не биологическая ошибка, если понимать "мир" как пространство человеческого духа. Бог действительно не творил ту смерть, которая является бессмысленным тупиком и ужасом.
Но Он допустил мир, где возможны боль и тление, чтобы человек, как свободный со-творец, мог возрасти. Мы оказались в мире, где "все друг друга лопают", но именно в этот мир входит Христос.
Христос не отменяет биологические законы (Он сам умирает на Кресте), Он их "взламывает" изнутри. Он приносит Жизнь туда, где по законам физики и логики её быть не может — в само небытие.
Эдемская трагедия не была концом. Она стала началом длинного, мучительного, но необходимого пути человечества от "животной" смертности через опыт зла к сознательному Бессмертию. И, возможно, зло в этом процессе — лишь горькое лекарство, без которого мы бы никогда не захотели выздороветь.
Эпилог. Так ложно ли это представление?
Мы начали с вопроса: ложно ли утверждение, что Бог не сотворил смерти? Пройдя через палеонтологические слои возрастом в миллионы лет, через лингвистические лабиринты слова "мир" и через кровавую матрицу Каина, мы можем сформулировать ответ.
Это представление глубоко истинно и глубоко ложно одновременно — всё зависит от того, в какой "матрешке" смыслов вы находитесь.
Это ложно, если мы пытаемся навязать Творцу роль "неудачного инженера", чья физическая вселенная сломалась из-за одного съеденного плода. Биологическая смерть была вшита в ткань Космоса изначально как механизм обновления материи. Отрицать это в 2026 году — значит закрывать глаза на очевидность.
Это истинно, если под "смертью" понимать не остановку сердца, а трагедию разрыва. Бог не творил ту смерть, которую мы знаем сейчас: смерть как отчаяние, как вражду братьев, как бессмысленное уничтожение друг друга в погоне за выживанием. Эта смерть — действительно "пришелец", порожденный нашей волей.
Грехопадение не создало биологию, оно наполнило её ядом бессмысленности. Мы оказались в мире, где зло выполняет свою "аскетическую функцию", заставляя нас через боль и контраст искать утраченный Эдем.
Так ложно ли это представление? Ложно как биологический факт, но абсолютно верно как духовный диагноз. Бог не творил смерти — Он сотворил Жизнь, которая оказалась способна пройти даже через адское горнило небытия, чтобы в конце времен, "взломав систему", превратить дамоклов меч нашей гибели в инструмент нашего Спасения.
