Солнце уже встало и, заглянув в моё окно, щекотало лучами мои закрытые глаза, растворяя сон, не давая возможности провалиться в него снова, как бы мне этого ни хотелось. За окном звенел колокольчик древнего храма, птицы выводили трели, радуясь новому дню, собаки с лаем гоняли обезьян, город просыпался и я вместе с ним, вспоминая, что у меня сегодня особенный день. Выйдя на балкон, я прищурился от слепящего солнца и посмотрел на реку Ганг, её было видно между храмов, стоящих на этом месте не одну тысячу лет. После долгих сомнений я всё же решил, что сегодня искупаюсь в реке, о чудесных свойствах которой был столько наслышан. Больше всего о Ганге мне рассказывал садху, с которым случайно познакомились накануне.
Когда солнце близилось к закату, я сидел на скамье и смотрел, как сжигают умерших людей, завёрнутых в погребальные саваны, думал о бренном и вдруг увидел, как через смотровую площадку прямо ко мне идёт бородатый мужичок в чалме и оранжевых одеждах наподобие тех садху, что сидели на гхатах, каменных ступенях, раскуривая свои бесконечные чилумы и попивая масала-чай, которым их угощали любезные разносчики этого благословенного напитка. Он подошёл ко мне и сказал - ну и что ты тут втыкаешь? Иди за мной! - это было настолько неожиданно, что я тут же пошёл за ним. На ходу мы познакомились, я рассказал о себе, откуда я родом и как очутился тут. Он рассказал, что приехал из Мумбая в этот священный город и, увидев меня, захотел пообщаться. Мы провели несколько дней вместе, расставаясь только на ночлег - я уходил в свой отель, а он ночевал тут же, на нагретых за день каменных ступенях. Мне было интересно наблюдать за жизнью садху, с которыми мы ежедневно пересекались на гхатах, их ежедневный рацион состоял из нескольких сладких манных шариков и нескончаемых глиняных чашечек масала-чая, которые разбивали после того, как чай был выпит. Он тоже несомненно был садху, но разительно отличался от тех нарядных, важно сидящих гуру, зарабатывающих на совместных фото с туристами. Он был прост и весел, рассказывал мне обо всём, что меня интересовало. Сказал, что я неслучайно выбрал самое лучшее место для своего жилья - рядом с Маникарника-гхатом, где находилось место кремации. Он рассказал, что Ганга сошла с небес как божественная река, чтобы смывать грехи людей, и омовение в ней стирает плохую карму. Те же, кто здесь умирает или желает, чтобы его тут кремировали после смерти, освобождается от круговорота цикла перерождений. Огонь, подаренный самим Шивой, от которого зажигают погребальные костры, горит уже несколько тысяч лет, а Маникарника — место создания и разрушения мира. На этом гхате находится колодец сотворения мира, созданный Вишну ещё до появления Ганга, где, согласно преданиям, вселенная сгорит в конце времён. Слушая его, я пытался увязать это со своей картиной мира, построенной с детства в православно-христианской традиции, поскольку однажды один из садху, с которыми мы ежедневно сидели на гхатах, отложив в сторону опустошённый чилум, строго спросил у меня - кто для тебя Шива? В этот момент словно сам Шива от меня ждал ответа и я понимал, что должен ответить максимально честно, исходя из глубин своей души, не вдаваясь в долгие богословские объяснения... Смотря ему в глаза, я ответил - Шива есть Шива. Садху задумался, но тут же благосклонно кивнул, приняв мой ответ. И мы перешли к другим темам разговора.
И вот я спустился к реке, от неё ещё веяло утренней прохладой, хотя солнце, поднимаясь, начинало припекать, рядом купались индусы, умывались, чистили зубы, а я, уже раздевшись, всё всматривался в реку, пытаясь бороться со всеми своими предубеждениями, связанными скорее с мышлением, о чём неоднократно мне говорил мой знакомый садху. Так же он рассказывал о том, что Ганга не просто река, а сакральная граница и мост между мирами, соединяющая небеса, землю и подземный мир, для умерших душ она служит проводником, а живых очищает, подготавливая их к переходу на новый духовный уровень. На другом берегу реки не было никаких построек, чтобы души умерших людей легко неслись туда, не привязываясь ни к чему материальному... Вглядываясь в тёмные воды, я впал в какое-то необъяснимое состояние полной тишины, когда шум всевозможных мыслей внезапно стих и под гладью волн показались лица, сотни лиц, глядящих на меня не то с укором, не то с радостью, они не выражали никаких эмоций, просто смотрели на меня, растерянного в своих чувствах, и словно ждали, когда я пополню их ряды, это видение длилось не более трёх-четырёх секунд, я сморгнул и всё исчезло, звуки разорвали внутреннюю тишину, шум города, плещущихся рядом людей и пока ворох сомнений не ворвался снова, размашисто перекрестился и нырнул в прохладную реку...
P.S. "Еще легенды гласят, что в Варанаси на дне Ганги находятся пять миллионов лингамов, что делает и без того священные воды реки совсем уже святыми. Однако, несмотря на всю святость, только редкостно неблагоразумный турист решится в них окунуться, ибо вода здесь мутна, течет медленно и в ней много чего плавает. Рекомендовать омовение в Ганге именно здесь я, при всем моем почтительном отношении к святыням индуизма, все-таки не возьмусь. Впрочем, это мое личное мнение; некоторые местные жители даже чистят здесь зубы" - написал БГ в своём путеводителе по Индии.
