Древний Рим в нашей голове одет в тогу.
Тога и правда значила много: изгнанный из Рима гражданин терял право её надевать. Но доставали её по особым случаям — вещь парадная, не будничная. А по одежде на каждый день о человеке читалось куда больше.
Повседневной одеждой была туника: длинная рубаха от плеч, с рукавами или без. Видов её в Вечном городе существовало множество, и ничего более ходового в римском гардеробе не найти — примерно как футболка сегодня.
Отличие женской туники от мужской звучит разочаровывающе просто. Мужская обрывалась на бёдрах, женская спускалась до щиколоток.
Вся разница — в подоле.
Ткань менялась медленнее фасона. Сначала шерсть; с III века до нашей эры лён начал теснить шерстяные туники; к I веку до нашей эры торговля притащила в Рим шёлк — сперва дикий, с греческого острова Кос, потом китайский.
Правда, почти всегда его пускали в переплетение со льном и хлопком, а вещь целиком из шёлка и в позднюю античность считалась редкостью. Нить ехала из Китая. Ложилась пополам со льном.
Смотрите, что важно: самое строгое правило римского гардероба относилось не к платью и не к обуви. Оно касалось шерстяной ленты. Но до неё надо дойти по порядку.
Долго был уверен, что зажиточную римлянку от рабыни отличала ткань подороже. Не угадал. Как думаете, что выдавало матрону в уличной толпе?
Второй слой. Бедные горожанки и рабыни обходились одной туникой, без всего поверх, а платье могли позволить себе только состоятельные. Называлось оно столой, и пояс на ней сидел под грудью.
Со столой поступали разумно: рукава к ней не пришивали, а крепили застёжками. Была туника безрукавной — рукава брали у платья; были рукава у туники — платье носили без них.
По низу шла оборка, а вырез горловины обводили пурпуром. Яркие цвета порядочной женщине не полагались, но кайма ведь не платье, кайма — отделка. Запрет устоял. Пурпур появился.
Возразить легко: мало ли что предписывали нормы, носили-то люди что хотели. Справедливо — со временем римлянки следовали этим правилам всё реже. Но они их обходили, а не отменяли, и разница тут принципиальная.
Замужней и порядочной полагалось покрывать голову. В раннереспубликанское время годился реций, короткая накидка; при империи он остался в основном траурной вещью. Чаще носили паллу — плащ поверх столы: одним концом её перекидывали за плечо, а свободный край поднимали на затылок вместо капюшона.
Вот теперь про ленту. Матроны переплетали волосы шерстяными лентами, виттами; такие же носили жрицы-весталки. А продажным женщинам и тем, кого уличили в измене, вплетать их запрещалось строго.
Не украшение, а справка о репутации.
С обувью город тоже делился надвое. Дома носили сандалии — подошва да ремешки на стопе, и выйти в них на люди этикет не позволял. За порогом надевали кальцеи, наглухо закрытые ботинки; иные виды поднимались до середины ноги. У нас с домашними тапками ровно та же история, правда?
Аристократки шли дальше: кожа у их обуви была мягкая, выделки подороже, а сами кальцеи усыпали камнями и жемчугом.
Украшения вообще были отдельной страстью, которую не смогли унять никакие законы против роскоши: кольца, серьги, браслеты, диадемы и бусы. Античные историки ворчали на богатых аристократок — те считали немыслимым выйти в свет без жемчуга и изумрудов на себе, а стоить такой набор мог целое состояние. Законы подействовали умеренно.
Вот к чему всё складывается. По длине подола видно, мужчина перед вами или женщина. По второму слою — достаток. По кайме — попытку остаться в рамках и всё-таки выделиться. По ленте в волосах — семейное положение и репутацию. По обуви — дома человек или вышел в город.
Римлянка выходила на улицу в собственном досье. Первой строкой в нём шёл подол.
Остаётся вопрос, который задают чаще прочих, — и ответ на него самый скучный. Ничего утончённого античность тут не предлагала: бельё было делом сугубо практическим.
Сублигакул — кусок ткани, обёрнутый вокруг бёдер и продетый между ног: одна сторона на завязках, другая сшита, материал — лён или кожа. Строфий — широкая лента для груди из того же льна или кожи; носили её либо прямо на теле, либо поверх туники. Мода тех лет держалась на небольшой груди, и тугая повязка скрадывала пышность.
Лён, кожа и никакой поэзии.
В античном зале я застреваю не у мрамора, а у витрин с обрывками ткани, хотя выглядят они хуже всех соседних экспонатов и рассказывают о себе скупо. Там, где источник молчит, честнее сказать «неизвестно», чем дорисовать красивую версию. Я и подол-то заметил последним.
Одни увидят в этом гардеробе сплошные приличия и запреты. Другие — обычное желание нравиться, просто запертое в правила. Чья версия ближе вам? Хватит одного слова. А если наберётся несколько человек, которым интересен мужской гардероб, разберу его тем же способом — по слоям.
