В продолжении: Вера и Знание - что первично? Часть первая
В первой части мы остановились на провокационной мысли: «Вера — это заплатка на дыре в познании».
Но чем дольше я размышлял над этим, тем яснее видел: это не истина — а ловушка. Ловушка, в которую попали и те, кто «заполняет пробелы Богом», и те, кто объявляет веру пережитком. Оба лагеря согласны в одном: вера живёт там, где знание кончается.
А если они оба ошибаются?
Вера не живёт в пустоте знания. Она живёт в его неполноте — но не как жалкая заплатка, а как доверие к целостности мира. Это способность жить в открытом мире, где полнота знания принципиально недостижима — не из-за слабости разума, а из-за избытка бытия.
Если мир замкнут (всё можно измерить, предсказать, зафиксировать) — вера действительно становится «заплаткой на дыре в познании» и умирает с ростом знания. Здесь мы и попадаем в ловушку «Бога белых пятен». — доказательство существования Бога, основанное на "пробелах" в научно-естественных знаниях.
Термин был впервые использован в XIX веке проповедником Евангелия Генри Драммондом на одной из его лекций по теме развития человека. Он упрекал тех христиан, которые доказывали существование Бога явлениями, которые наука не может объяснить и «заполняют пробелы Богом». Генри Драммонд считал, что законы природы, особенно процессы эволюции,
"являются более грандиозным чудом, чем если бы всё было создано одним словом чудотворца, как это утверждает богословие".
В XX веке Дитрих Бонхеффер в своих письмах, которые он писал в нацистской тюрьме во время Второй мировой войны, выразил эту мысль так:
"…неправильно использовать Бога, как затычку, для неполноты наших знаний. С развитием науки будет существовать всё меньше и меньше "пробелов", и тем самым будет оттесняться Бог. Мы должны найти Бога в том, что мы знаем, а не в том, что мы не знаем".
Проще. «Бог белых пятен» — логическая ошибка, состоящая в том, что неизвестное замещается некоторым мифом, и более не считается неизвестным. Данный миф может несколько варьировать в зависимости от конкретной религии, но суть объяснения неизученного феномена состоит в том, что так пожелал (сделал) Бог. Бонхеффер был безжалостен и прав: если Бог — затычка для пробелов, то завтра, когда пробелов (знания) станет меньше, Бог станет меньше. А послезавтра — исчезнет.
Это не христианская апологетика. Это похороны веры собственными руками.
Если же мир открыт (бытие избыточно, каждый факт указывает за себя) — вера не умирает при росте знания. Напротив: чем глубже знаешь, тем острее ощущаешь горизонт Бесконечного (каждый закат — новый, каждая встреча — уникальна).
Это — онтологическое доверие: мир устроен так, что усилие рождает плод. Таким образом, вера — это не просто заполнение пустоты, это готовность действовать в условиях неполной информации.
И вот тут мы подходим к самому интересному. Если получение знания есть причина возникновения веры, что верно для земледельца, то как быть с верой в метафизическое: Бог, Вечность, Смысл?
Например с Авраамом? Ему не было дано знания о месте («иди в землю, которую укажу»). Ему не было дано знания об исходе («от семени твоего благословятся все народы» — как? когда?). И всё же он пошёл.
Здесь знание не причина — доверие к Голосу становится первичным. Не «я знаю, поэтому верю», а «я доверяю Голосу — и в этом доверии рождается новое знание».
Одним словом, если «малая вера» опирается на знание фактов, то на какое Знание опирается «большая Вера»?
И ещё. Если «малая вера» — это тактический инструмент для решения локальных задач (от огурцов до пирамид), то Вера с большой буквы — это стратегическая позиция разума по отношению к Целому.
Тогда вопрос: Откуда берется Знание о Боге, если Его невозможно предъявить как факт?
Выскажусь аккуратно. Знание не предшествует вере — оно рождается в ней. Но это не «вера без знания». Это вера, которая сама становится путём к знанию — не из «Бога белых пятен». Не из логики. Но из трёх источников, которые не доказывают, не «предъявляют» Бога как факт: свидетельство бытия, свидетельство Откровения, свидетельство Церкви открывают возможность различить Его — как мать различает голос ребёнка в шуме вокзала. Не ухом — сердцем.
Знание о Боге берётся из опыта узнавания Лица в сообщении — и этот опыт сам становится знанием особого рода: не фактическим, а персональным.
Вера всегда требует знания — но не обязательно фактического. Она может опираться на знание онтологическое («мир допускает доверие») или персональное. И тогда Вера с большой буквы — это не «вера в факт», а стратегическая позиция разума, который выбирает жить в открытом мире, где Лицо обращается к лицу.
Если «малая вера» лечила страх перед грозой, то «большая Вера» лечит страх перед пустотой Вселенной. Вера подавляет страх не потому, что она «лжет» нам о безопасности, а потому, что она дает Знание о Контексте.
Если знание физических процессов «убило» старых богов грозы, не кажется ли вам, что современная драма в том, что мы ошибочно пытаемся лечить «метафизический страх» (страх смерти и одиночества) «физическими знаниями»? Мы пьем аспирин (информацию), когда нам нужна операция души (смысл).
И вот что ещё удивительно! Современный человек, имея доступ ко всем текстам мира (сообщениям), перестал «узнавать» в них Бога. Ведь это не мы «изобретаем» законы физики, мы же их только обнаруживаем. Человечество лишь пользуется готовым миром, постепенно «считывая» информацию. Мы — читатели-иждивенцы, а не авторы.
Когда мы узнаем, как работает деталь (молния, ген, гравитация), мы впадаем в гордыню и решаем, что Автора нет, раз мы поняли схему. Вера исчезает там, где нам кажется, что мы «всё поняли сами». Тот факт, что яблоко падает, а атом расщепляется, говорит о том, что «инструкция» к ним была написана задолго до появления первого физика.
Вера — это признание того, что Знание существовало ДО нас. Это смирение разума перед лицом Первоисточника. Если есть Механизм, значит, есть и Знание о том, как он устроен. А если есть Знание — должен быть и его Носитель. Вроде логично. Однако мы путаем «взлом кода» с его «написанием». Мы ведем себя как подросток, который научился переустанавливать операционную систему и возомнил себя создателем процессора.
Почему же нам «недостаточно» этой логики? Почему мы предпочитаем считать себя случайной плесенью на камне, чем признать наличие Действующего? Не потому ли, что признание Автора Знания неизбежно накладывает на нас ответственность за то, как мы это Знание используем?
Ирония истории в том, что наука, родившаяся в колыбели монашества и жречества, выросла, «убила» родителя и заняла его трон, но... унаследовала его же методы.
Атеизм сегодня — это такая же вера, как и любая другая, ведь отсутствие Бога невозможно «доказать» так же, как и Его наличие. Мы просто сменили один «кредит доверия» на другой.
«Новые добытчики» решили, что раз они поняли синтаксис Вселенной, то Автора у текста нет. Атеизм, бегущий от «мистики», в итоге пришел к магическому мышлению, где слово «Бог» просто заменили словом «Само».
Утверждение что хаос самоорганизовался в сложнейшую симфонию без дирижера — это акт веры, требующий куда большего воображения, чем признание Разумного Начала.
Чтобы понять, как разорвать этот круг, обратимся к истории Аврама.
Представьте: древний Ур, город технологий и жрецов. Его отец, Терах, — уважаемый «производитель богов». Молодой Аврам растёт в среде, где Знание и Вера поставлены на конвейер. Но что-то внутри него не даёт ему покоя.
Аврамом двигала жажда Целого. Ему было мало «малой веры» в отдельных божков — его разум искал Первопричину.
Предание говорит, что Аврам сначала решил, что Бог — это Звёзды. Они величественны! Но взошло Солнце, и звёзды исчезли. «Значит, Солнце — Бог», — подумал он. Но солнце зашло, и воцарилась Луна.
Это и был процесс добычи Знания: он проверял «предметы веры» на прочность. Его вывод был чисто логическим: «Если всё это движется и сменяет друг друга, значит, есть Тот, кто вращает сферу».
Им двигало не суеверие, а предельная честность разума.
Однажды, когда Терах оставил сына в лавке, Аврам взял топорик и разбил всех идолов, кроме самого большого, вложив ему в руки оружие. Когда отец в ужасе спросил: «Что ты наделал?», Аврам ответил: «Они поспорили из-за подношений, и самый большой перебил остальных».
Терах вскричал: «Они же из камня, они не могут двигаться!»
Аврам нанёс сокрушительный удар: «Твои уши слышат то, что говорят твои уста?»
Это и есть момент, когда «малая вера» отца разбилась о логическое Знание сына. Когда Аврам исчерпал возможности разума, когда он понял, что за механизмом должен быть Творец, но сам он до него дотянуться не мог… вот тогда пришло Сообщение. Вечность ответила.
Бог заговорил с ним не как с рабом или деталью системы, а как Личность с Личностью. Он заговорил с ним как с равным, потому что Аврам уже «подготовил почву» своим поиском.
Он стал Другом Бога (Халиль-Улла), потому что его Вера была не слепым фанатизмом, а выстраданным Знанием, которое искало своего Автора.
Авраам доказал: Вера — это не отказ от Знания, а его высшая точка, за которой начинается самое интересное — разговор.
Но чтобы этот разговор начался, старые идолы должны быть разбиты.
Если Вера — это здание, то до-верие — это готовность признать, что почва под ним надёжна, а Архитектор не лжёт. Без «до-верия» (как предварительного согласия на диалог) любое сообщение отскакивает от человека, как от каменной стены.
Авраам стал «Рыцарем веры» не потому, что он «просто поверил», а потому что он до-верился своему Разуму, который вывел его к Богу, и затем до-верился самому Богу, когда Тот позвал его в неизвестность.
Нужно помнить: до-верие Авраама — это не уютное согласие с теорией. Это прыжок в бездну. Он ставит на кон жизнь, меняя «социальные гарантии» (защиту рода и видимых идолов) на «Слово», которое невозможно предъявить таможне или разбойникам.
Рыцарство Авраама — в его готовности стать уязвимым. Он меняет твёрдую почву под ногами на тонкий зов Голоса.
Это высшая точка диалога: Вера — это не накопление «духовных бонусов» для души жаждущий райских блаженств, а готовность потерять всё старое ради шанса обрести подлинное. Авраам не «надеялся на лучшее» — он знал, Кому он до-веряет свою жизнь. И эта «инвестиция жизни» — единственный способ проверить Сообщение.
Современный атеизм часто кичится тем, что «освободил» человека от сказок. Нам говорят: «Мир возник сам. Водород сам сложился в звёзды, звёзды сами выковали атомы, а те сами собрались в твой мозг».
Но если вдуматься, это такая же слепая вера в «Чудо Случайности», требующая куда большего легковерия, чем признание Замысла. Мы просто сменили идолов из глины на идолов из «статистической вероятности».
Бог не ждёт от нас «отключения мозга». Он ждёт, когда наш разум, дойдя до своего предела, скажет: «Я вижу Твой почерк, я до-веряю Твоему замыслу, я готов идти дальше».
P/S. Мы начали с вопроса: «Что первично — вера или знание?»
И пришли к странному выводу: вопрос ложный.
Как спросить: «Что первично — дыхание или жизнь?» Дыхание не даёт жизнь. Оно — её проявление. Так и вера: она не дополняет знание. Она — свидетельство того, что человек живёт в открытом мире.
Тот, кто живёт в замкнутом, не «не верит» — он просто не слышит, потому что не ожидает услышать. И проблема не в его разуме. Проблема в том, что он сам закрыл дверь — и теперь удивляется, почему за ней тишина.
Авраам разбил идолов не потому, что «поверил». Он разбил их, потому что узнал: камень не может двигаться. А Тот, Кто движет сферами, — может говорить.
Вера — это не прыжок в темноту. Это поворот лица к свету, который уже светит.
Но остаётся вопрос, который мы ещё не коснулись:
Если вера — стратегическая позиция разума к Целому… то что происходит, когда Целое распадается на осколки?
Почему сегодня человек, обладая всеми знаниями мира, теряет способность верить даже в завтрашний день?
Мы здесь думаем!
продолжение следует...
.png)
